— И, конечно же, не могу я оставить своего дорого друга, — спохватился Харбадурт. — без ответного подарка в добрый путь.
И в очередной раз многострадальный кошель-сума сменил своего владельца, чтобы вновь вернутся к Шенси. Тот пощупал его в пальцах и убрал обратно в пространственный артефакт.
— С тобой приятно иметь дело, достопочтенный Харбадурт, — Абрхам отсалютовал краем своей пестрой шляпы и, развернувшись, насвистывая какую-то незнакомую мелодию, направился к дилижансу. — Пойдем, Чужак, здесь наши дела закончились.
— Достопочтенный Харбадурт, — слегка поклонился Хаджар.
— Безумный Генерал, — неожиданно, гном скрестил сжатый кулаки и ударил ими себя по плечам. — для меня честь, что на нашей земле пролилась кровь прославленного воина.
Хаджар никак на это не отреагировал. Мало ли какие поверья у жителей подгорья. Так что он просто кивнул и направился следом за Абрахамом. А сзади, едва ли не вприпрыжку, семенил Алба-удун.
— А правда, Дархан, что ты убил своего короля?
Хаджар едва не поперхнулся воздухом.
— Возможно, — не стал отрицать он.
— Каменные Предки! — воскликнул Алба-удун. — Если об этом узнают мои друзья из партии Свободной Горы, то ты станешь нашим символом освобождения от угнетателя-вождя!
Хаджар посмотрел на небо долины. Высокое, с неспешно плывущими белыми кучевыми. Ему хотелось обернуться синей птицей Кецаль и взмыть в лазурную высь — подальше от интриг и дрязг регионов, королей и императоров.
Но, увы…
Что же, он теперь, хотя бы, знал, за что одного из Удун отправили в ссылку.
— В Шоладене мне не было равных, — вещал гном. — на турнирах даже мои старшие собратья, изучавшие путь развития на десятилетия дольше чем я, не могли даже прикоснуться ко мне своим оружием. Так что я потрясен твоим умением, Безумный Генерал. Не даром песни о тебе миновали границы стольких стран и регионов.
— А разве гномы не молчаливы? — чуть ли не жалобно, шепотом, на языке людей региона Белого Дракона (так, чтобы не понял Алба-удун) спросил Хаджар у Шенси.
Единственного, кто еще оставался в сознании.
Первым не выдержал Густаф. Молодой лучник, уже на второй час бесконечного трепа гнома, погрузился в глубокую медитацию и полностью отрешился от окружавшего мира. Следом за ним, уже через полчаса, отправилась и Иция. При этом с каждым километром, который приближал их к Рубиновой Горе, девушка выглядела все смурнее.
Самым стойким оказался полуликий Гай. Секирщик терпел почти семь часов к ряду, а затем, разразившись гневной, нецензурной тирадой, в которой помянул гномов, их предков, Рубиновую Гору, каменные молоты, расколотые наковальни и что-то еще, присоединился к своими товарищами.
В итоге бодрствовать остались лишь Хаджар, который пытался выудить из словесного потока сознания Алба-удуна хоть что-нибудь полезное, сам гном, чей рот не закрывался ни на мгновение и Абрахам, управлявший паровым конем.
Тот, выбивая пыль своими железными копытами, оставлял на земле кислотный след. Такой живой и… ненастоящий. Бюыла в этом некая метафора, над которой Хаджар был не против помедетировать. Если бы не Алба-удун.
— Обычно это упоминается с сарказмом, — шепнул в ответ Шенси. — если гном начнет говорить, заткнуть его можно только сталью.
Хаджар тихо выругался.
Ну да. Он как-то забыл, что степные орки почти не добавляли в голос эмоций. И, вполне возможно, что Степной Клык говорил о молчаливости гномов действительно с сарказмом, просто Хаджар этого не уловил.
— Так что я приятно удивлен, что на задворках Рубиновой Горы мне удалось встретить кого-то, достойного моих топоров, — Алба-удун похлопал себя по поясу, где в стальных звеньях, заменявших ножны, были закреплены его топоры.
Пауза затянулась. Десять секунд тишины, двадцать, минута. Две. Все это время внезапное молчание, поселившееся в дилижансе, нарушало лишь фырчание артефактного коня и стук его копыт.
Шенси переглянулся с Хаджаром. В глазах обоих зажглись огоньки надежды. Вдруг гном утомился и…
— Расскажи мне…
— О Высокое Небо!
— Милостивый Боги!
—… как так получилось, что Безумный Генерал, сын гор, спустился в долину, пересек море песков, оказался на войне двух империй, служил Императору-предателю, который пытался свергнуть драконов, а теперь служит этим самым драконам.
Вот теперь Хаджар-таки поперхнулся воздухом. Слишком уж хорошо гном был осведомлен о его делах. Настолько, что, пожалуй, лишь несколько человек во всем Безымянном Мире, могли похвастаться подобными сведениями.
— Вот теперь даже мне стало интересно, — Шенси внезапно посмурнел. — действительно — как это так, человек, может выдать себя за своего в Рубиновом Дворце.
Хаджар и Абрахам одновременно положили ладони на рукояти оружия. Алба-удун какое-то время переводил взгляд с одного на другого, а затем, пусть и с недоумением на лице, но тоже опустил ладони на рукояти топоров.
— Это длинная история, — ответил Хаджар так, что нельзя было понять, к кому именно он обращается.
— Кажется, я уже говорил тебе, Чужак, насколько сильно не люблю, когда кто-то в моем отряде лжет.
