Молнии забили откуда-то с вышины каменного свода. Они сплетались в едином порыве штормового ветра. С легкостью шторм, закручиваясь вокруг одинокой фигуры в черной броне, ломал кристаллические деревья. Он выдергивал из земли огромные валуны и перемалывал их в мелкую крошку.
Огромная, черная, с синими глазами и стальными клыками, драконья пасть поднялась за спиной Хаджара. Высотой больше пяти километров, шириной в сотню шагов, она распахнула пасть и дикий рев затопил пещеру.
— ТАШ!
Затем Хаджар взмахнул мечом и сделал широкий, секущий взмах. От левого плеча до правого, меч описал горизонтальную дугу и застыл. А следом, прямо перед вагончиками, на расстоянии в нескольких метрах от Удун, в воздухе вспыхнули молнии-разрезы. Они, беснуясь в хаотичном танце, жадными клыками вгрызлись в землю, вырезая в ней широкое ущелье.
— И зачем так кричать, маленький воин? — прозвучал женский голос.
Негромкий и спокойный, он с легкостью пронзил ярость бури и, словно, немного её успокоил… ну или сковал ледяными оковами.
Теперь, вместе с белыми молниями, олицетворением ярости ветра, со свода падали искрящиеся белые снежинки.
Таш’Маган, вышедшая из вагончика, взмахом руки скинула с плеч тяжелую шубу из Горного Кита. Монстра, от которого даже у многих бывалых воинов Рубинового Дворца могут затрястись поджилки.
Она убила его в одиночку.
— Миледи, вы…
— Этот пес лает громче, чем кусает, — снисходительно улыбнулась она одному из Удунов.
Обнажив тяжелый артефактный меч, больше похожий на покрытый льдом, крючковатый клык хищной рыбы. Её ноги скрыла шипастая стальная юбка, а торс прикрыла волшебная ткань, поверх которой звенела крепкая кольчуга. На плечах и руках серым мхом поднимались меховые наручи и наплечники.
Броня, без малого, Божественного качества. И меч точно такого уже уровня изделия.
— Я закончу это как можно быстрее, — прошептала она. — из уважения к тебе, маленький воин.
То что, последовало далее, заставило содрогнуться сердца даже самых бесстрашных среди Удун. Находившиеся за километр члены отряда Шенси почувствовали, как их души стиснули ледяные клыки.
Смерть потчевала где-то совсем рядом…
Таш обратилась к своему стилю Ледяного Дыхания. Искусство, берущему свое начало от рук самого Первого Император Драконов, но доступного лишь нескольким драконам за всю историю.
Она призвала истинное слово воды и холода. Она соединила их со своим Истинным Королевством Хищной Рыбы. И одновременно с тем, как массивный тяжелый меч, весом больше, чем в сорок тонн, обрушился в мощном рубящем ударе, за спиной Таш поднялось настоящее цунами.
В огромной волне, которая стремительной горной рекой устремилась в сторону Хаджара, плыла невероятных размеров хищная рыба, чем-то напоминающая щуку и акулу одновременно.
В ней содержалась не только голая мощь удара Таш, но и все её глубочайшие мистерии, находящиеся за гранью Истинного Королевства, энергия и истинные слова.
Неудивительно, что даже несмотря на то, что Таш’Маган полностью контролировала две три своего потенциала и лишь одна треть просачивалась сквозь технику:
— Хищная Река Льда.
Даже этого хватало, чтобы Изумрудный Лес мгновенно превратился в ледяной. Ущелье, которое пересекало путь вагончикам, от одного лишь эха мгновенно стянула заплатка из толстого, многометрового льда.
Изумрудные деревья сверкали белым покровом, а температура резко опустилась ниже нуля. Настолько, что у некоторых гномов с непривычки заболели глаза.
Влага на их поверхности начала застывать.
— Покойся с миром, маленький воин, — мысленно произнесла Таш’Маган. — Я буду помнить твое имя и…
И произошло то, чего Таш никак не могла ожидать.
[
Да, Хаджар, безусловно, не мог позволить себе той роскоши времени, которой располагали другие адепты. В его распоряжении оставались лишь шесть веков.
Срок, который насмешил бы даже простого Небесного Солдата.
Но!
Хаджар все еще обладал, пусть и всего одним, но козырем.
Нейросеть всегда была в его распоряжении. И он нашел её то применение, которое подходило ей лучше всего. Она стала его временем. Тем, что у него отняли. Она вернула с лихвой.
И пусть в это время он не мог обнимать своих родных, не мог наслаждаться закатами и рассветами. Не мог поднять на руки своего ребенка. Прижаться лицом к волосам жены.
Он мог лишь сражаться.
Неустанно, каждую секунду, каждое мгновение, нейросеть, используя всю свою мощность и подсознание Хаджара, проводила симуляции поединков с теми противниками, с кем сталкивался прежде Хаджар.
Почти восемнадцать миллионов. Именно столько раз Хаджар, обнажив свой меч, бился внутри собственного разума. Именно столько раз он испытывал боль от ран, переломов, смертей… но с каждым разом вновь возвращался на иллюзорные поля.
С одной лишь целью.
Стать сильнее.
Не ради себя.
Ради тех, кто ждал его внутри ледяного гроба.
