Пепел вздохнул… во всех мирах осталось лишь несколько тех, кто еще помнил, как его зовут. И их он мог пересчитать по пальцам обеих рук. Вот, что значит время — не седина в волосах, а то, сколько людей еще осталось, кто бы мог что-то о тебе рассказать.
— Так что давай продолжил нашу игру, а я расскажу тебе, что будет ждать тебя там — за гранью. Если ты, конечно, еще не передумал и все же поднимешься к нам.
Пепел посмотрел на небеса над его головой. Тут, на горе, они были такими тонкими, что даже в полдень были видны звезды.
— Нет, старик… я уже навоевался и эта война, последняя она или нет… я устал. И лучше умру человеком, чем исчезну, как бог.
— Человек… ты все же определился, да? Что ты — человек? Некогда гонимый всеми. Не фейри и не человек. Не дух и не смертный. Ты все же решил.
— Давно решил, — Пепел сделал ход фигурой и поправил серьгу в ухе. Ту серьгу, что когда-то, когда мир еще был мал, а горизонт далек, принадлежала королеве пиратов Семи Морей. — я встречусь с ней, старик. Смертный человек может это сделать, но не бог.
Бестелесный голос ничего не ответил.
Лишь передвинул фигуру и игра продолжилась.
Хаджар, качая головой, с трудом понял где он находится. Не без усилий он поднялся с каменных плит, на которых все это время лежал. Что-то влажное растекалось по его голове.
Он машинально дотронулся ладонью до макушки, а затем скривился от столь позабытого чувства — боли от рассеченной кожи. Нет, адепты тоже испытывают боль. Но это совершенно другая боль.
Её, даже если описывать, не поймут смертные. Точно так же, как смертный, сколько бы не слушал и не внимал, не сможет сочувствовать адепту.
Они просто находились в разных мирах, хоть и в одной и той же реальности.
— Хаджар! — и именно поэтому выкрик Таш звучал так неожиданно… нестрашно и даже в чем-то жалко.
Отряхнувшись как мысленно, так и физически, Хаджар выпрямился и осмотрелся. Как он и думал, они находились в том самом древнем зале с двумя статуями у входа.
Его он видел на карте у принцессы Тенед и, признаться, реальность ничем не отличалась от иллюзии. Правда, с той лишь небольшой разницей, что больше уже не так сильно чувствовал время, которое буквально жило в мелких трещинах и разломах в зале.
Да и статуи воина и кузнеца не выглядели такими… свежими. В реальности лица на них уже было сложно разобрать. Оружие слилось с фигурой, а постаменты постепенно ушли в землю — вспенившуюся валунами древнюю кладку.
Сколько бы лет ни было карте Тенед, сведения Рубинового Дворца явно устарели.
— Хаджар! — вновь зазвучало за спиной.
Почему Хаджар был настолько спокоен и не спешил реагировать на выкрики Таш’Маган?
Все просто.
Если смертным в этом зале стал он, то, легко предположить, что и все остальные — тоже.
Повернувшись на крик, Хаджар мгновенно подтвердил все свои догадки. Таш, пыхтя, обливаясь потом, пыталась поднять свой меч. Вот только ледяной клинок, чем-то похожий на клык хищной рыбы, весил несколько тон. Если не десяток. Так что даже сдвинуть подобный у простой смертной женщины, коей теперь и являлась Таш, не было ни единого шанса.
Как, впрочем, и у мужчины, сколько бы куриных грудок в день он не съедал…
Глаза у Таш были теперь простого, карего оттенка, а в густых черных волосах не было видно рогов. Хаджар посмотрел на лежащую на камнях принцессу.
Темные волосы, бледное лицо и… полное отсутствие рогов или когтей-ногтей. Безумно красивая, но простая смертная женщина.
— Поднимайтесь, принцесса, — Хаджар нагнулся и помог встать Тенед.
Увы, поступая так, он слишком отчетливо дал понять Таш, что думает о ней в данной ситуации.
Та что-то выкрикнула и одновременно с её криком. Хаджар ясно различил отзвуки стучащих по кладке сапог.
Может меч она поднять и не могла, но у каждого адепта, будь то зверь или человек, имеется самый простенький кинжал. Кинжал для принесения клятв крови.
Им никогда и никого не ранить — просто полоска смертного железа.
Но в данном случае.
Хаджар успел повернуться только, чтобы увидеть, как Таш заносит рукоять кинжала и уже почти опускает полоску голодной стали ему между глаз, как…
— НЕТ! — Тенед снежным вихрем белого платья встала между Таш и Хаджаром. — Таш!
Драконица… ставшая человеком, отшатнулась. Её кинжал упал на землю всего в нескольких дюймах от туфель принцессы.
— Тенед, ты…
— Я все понимаю, Таш, — перебила принцесса. Её голос слега дрожал, а в глазах, скорее всего, стояли слезы. Впрочем, Хаджар этого не видел — она стояла к нему спиной. — Все понимаю… Видит Высокое Небо, я счастлива, что ты жива.
— Тогда…
— Нет! — Тенед мыском ноги откинула кинжал в сторону. Попутно ударив по руке Таш, которая потянулась к оружию. — Послушай же ты! Здесь нельзя проливать кровь, иначе мы все погибнем!
К этому времени прийти в себя успели и все остальные. И, видимо, если бы Тенед не сказала столь нужных слов, то история на этом бы и закончилась.
Просто потому, что Алба-удун уже занес свой кинжал над Дагл-Уденом, на чьей груди он держал свою стопу. При этом оба они находились посередине между двумя строями Удунов. Одни из них поддерживали Удена, а другие — Албадурта.
