Не только услышать его, но и ощутить. Ощутить что тот находился всюду. Всегда. И даже сейчас старый друг кружил вокруг сражающихся.
Нужные слова сами собой легли в уста Хаджара. Но расслышать он смог лишь одно:
— … форма…
Хаджар сжал кулак и одновременно с этим вокруг огромного ифрита поднялось настоящее торнадо. Торнадо, обернувшееся мечом, вонзившимся прямо в грудь монстру.
А что будет с огромным столпом огня, если на него подует ураган, неспособный задуть это самое пламя?
Взрыв получился такой мощи, что его увидел даже Император Драконов.
— Брат… — прошептал он, но так, чтобы никто не услышал.
Когда Гевестус очнулся, то застонал от боли. Его правая рука превратилась в едва шевелящийся уголек горелой плоти. С трудом, он поднялся на ноги.
Холма, на котором проводил ритуал ковен ифритов, не было. Вместо него — озеро постепенно застывающей лавы. Ни монстра, ни…
— Хаджар! — закричал Гевестус. — Отзовись! Хаджар!
Но в ответ лишь тишина.
Гевестус прикрыл глаза, а затем обратил свой взор к звездам.
— Значит… я стану учителем твоего учителя, друг мой? — произнес он. — что же, значит еще не скоро я верну тебе долг жизни.
Прямо на плиты зала упал дымящийся, закованный в странную броню, потерявший сознание воин. Син’Маган мгновенно приставивший острие клинка к горлу Хадажра, чуть поморщился.
— От него воняет, как от пережаренной отбивной, — с отвращением произнес Син.
— Убей его, брат, и покончим с этим, — сплюнула Эзир.
Син кивнул и замахнулся клинком, как над плитами малого бального зала пролетел крик:
— Стой!
Из крепкой хватки ведущих его стражников вырвался старик. В этом исхудавшем, покрытом ранами и струпьями создании, со всклоченными, грязными волосами, обломанными рогами, переломанными пальцами с вырванными когтями, хромающем и переломанном с трудом угадывался Глава Павильона Волшебного Рассвета — Чин’Аме.
Упав на разбитые колени, но сдержав крик боли, некогда один из самых могущественных драконов Рубинового Дворца оказался не способен пересилить давление магических цепей, сковавших его тело.
— Остановись, Син.
Маган повернулся к трону, но восседавший на нем Император не выражал никаких эмоций.
— Что ты хочешь, предатель?
В голосе Син’Маган содержалось столько ненависти и отвращения, что их хватило бы, чтобы покрыть грязью несколько поколений смертных.
— Остановись, Син, — повторил Чин’Аме. Каждое слово давалось ему с трудом, а любое движение причиняло нестерпимую боль. Палачи Императора хорошо знали свое дело. — Остановись, если не хочешь, чтобы твой род запомнили как клятвоотступников и цареубийц!
— Что ты несешь, старый интриган?! — взвилась Эзир.
— Мой Император, — Чин’Аме повернулся к трону и опустил лоб на пол. — испытание Пути Среди Звезд снимает все завесы и все миражи с того, кто его проходит. Посмотрите на герб Хаджара. И примите решение.
В зале повисла тишина. Все еще дымилось неподвижное тело и так же неподвижен был и Император.
— Почему я должен это делать? — спросил, наконец он.
— В память о нашей былой дружбе, мой Император, — Чин’Аме, казалось, еще сильнее прижал лоб к полу. — И потому, что так вам велит ваша честь.
И вновь тишина, после которой Император поднял и одним неуловимым движением, заставляя вздрогнуть всех присутствующих, преодолел расстояние, разделявшее трон и дымящееся тело.
Без всякого усилия, ни единого жеста и вот уже оплавленные доспехи разлетаются по всему полу, оставляя Хаджара лежать на камнях обнаженным.
И на этот раз его черную татуировку Зова, запечатленную прямо над сердцем, ничто уже не скрывало.
Глаза Императора расширились.
Он сделал шаг назад.
Никто и никогда прежде не видел правителя Рубинового Дворца и всего региона Белого Дракона в таком состоянии.
— Отец ты…
— Молчать! — властно взмахнул рукой Император и повернулся к Чин’Аме. — откуда мне знать, что это не очередной твой трюк, предатель?
— Потому что вы уже знаете, мой император, что это не так.
Правитель снова посмотрел на тело.
— Как это возможно… — прошептал он. — неужели… неужели Травес каким-то образом… нет. Это невозможно. Но как…
Но, тем не менее, какие бы мысли не посещали разум Император, перед ним открылась непреложная истина. На груди Хаджара Дархана черной бездной пылал герб Лазурного Облака с символом первого Императора Драконов — Грозового Облака.
А это означало…
— Ты, Син’Маган, — выпрямился Чин’Аме. — чуть было не убил законного претендента на Рубиновый Престол — потомка Великого Героя Травеса из племени Лазурного Облака. Узрите — Хаджар Дархан. Последний из племени Лазурного Облака. Равный по праву крови Императору.
— Что?!
— Как это возможно!
— Старик дурачит нас!
— Отец…
Очередной взмах руки заставил всех замолчать.
— И чего ты хотел добиться этой интригой, старый змей? — спросил он в пустоту, но было понятно, что Император обращается непосредственно к Чин’Аме.
