— Мы выживем, Хадж. Обязательно выживем.
— Медалями обзаведемся.
— Все девчонки будут наши.
— Кажется, ты только что говорил, что влюбился.
— Ну ладно — все девчонки будут твои.
Неро толкнул друга в плечо, и они продолжили курить.
Несмотря на приближающуюся битву, на душе было легко.
Стоя под проливным дождем, Хаджар тренировался.
Уже неделя прошла с тех пор, как на военном совете приняли самый идиотский и оттого самый жизнеспособный план. Каждый из воинов армии был занят каким-то определенным делом. Оно было и у Хаджара, но командир освободил его от рутины и приказал тренироваться.
Потому как, по словам Догара, в бою единый с миром будет стоить сотни кочевников. И такое преимущество нельзя просто так упускать.
Вот Хаджар и тренировался. Каждый день он фехтовал с ветром, дождем, землей и огнем. Он пытался поймать то чувство, что возникло во время схватки с Колином. Тот миг просветления, когда казалось, что он дотронулся до какой-то тайны этого мира. Увидел край истинной сути, которая была надежно сокрыта от взора простых смертных.
И все же что-то он упускал. Что-то неуловимое, призрачное, эфемерное, но безумно важное.
Хаджар все еще чувствовал землю и то, как она давала силу его шагам. Он чувствовал ветер, потоки которого направляли его клинок. Чувствовал огонь, из которого родился его меч, и чувствовал воду, льющуюся с небес. Но этого было недостаточно.
Он все еще что-то упускал.
Взмахи его меча были быстры и плавны. Он двигался под дождем, сражаясь с сотней невидимых противников. Он делал это изящно и красиво. Настолько, что будь здесь художник, то наверняка, поймав птицу вдохновения, он написал бы изумительную картину.
Но Хаджар бился под дождем один.
Каждый его взмах, каждый удар были наполнены энергией и всегда находили свою цель. Они разрезали тысячи капель, падающих с небес. Мокрый от пота и дождя Хаджар был способен поразить одним ударом не меньше десять капель. Не просто ударить по ним, а рассечь так быстро и аккуратно, что одна превращалась в две.
В это время, концентрируюсь на битве с дождем, Хаджар вспоминал свиток “Легкого бриза”. Первая из его стоек — “Крепчающий ветер” — была, словно буря, спустившаяся в спокойную долину с высоких гор.
Хаджар сделал особо резкий взмах меча, и дождь рассек порыв ветра.
Такой же была и стойка — дикой, необузданной и яростной. Как буря в черном небе.
Вторая же, мистичная и не поддающаяся разуму Хаджара. У него не хватало умений и знаний как на пути меча, так и в стихии ветра, чтобы осознать тайны “Спокойного ветра” — второй стойки техники, оставленной Травесом.
Не будучи способным осознать ни тайны техники, ни тайны единства с миром, Хаджар продолжал свой бессмысленный и бесконечный бой с дождем.
Капли, рассеченные надвое, падали на землю. Но на смену каждой из таких капель приходили еще мириады других.
Говорят, практикующий и адепт не могут все время сидеть в медитациях и учебе. Они должны участвовать в жизни внешнего мира. Путешествовать. Сражаться. Жить.
Только так они смогут приобрести знания, которые потом, в один прекрасный миг, сконцентрируются в порыве озарения, и адепт постигнет что-то новое. Более глубокую, более мистичную тайну.
Хаджар после “схватки” с Рыцарем духа, изумрудным волком и Колином чувствовал, что касается чего-то истинного, но не понимал — чего.
Битвы закалили его руки, укрепили его волю и подарили знания. Но слить их воедино не получалось.
Капли все били и били о лезвие клинка.
Хаджар сражался с дождем, но не мог одержать победу.
— Это очень красиво, — прозвучал голос.
Хаджар вздрогнул и сбился с ритма. Его меч промахнулся мимо “цели”, и Хаджар едва не потерял равновесие.
Позади него, укрывшись плащом, стояла девушка с рыжими волосами и цепким взглядом.
— Стефа?
Хаджару казалось, что он видит мираж. Нет, это не могла быть Стефа — он оставил ее позади. Где-то там, в глубине дорог его жизни. Уже почти семь лет прошло с тех пор, как видел ее. И сотни тысяч километров теперь разделяли их.
— Ты запомнил мое имя после выступления? — удивилась девушка.
Внезапно Хаджар вспомнил разговор Неро и Сириуса.
“У нас в городе выступает цирк уродов!” — прозвучали слова казненного им же чиновника.
“Пойдем посмотрим на цирк уродов…” — говорил Неро.
— Да, миледи, — слегка поклонился Хаджар, сдерживая в горле непрошеный тугой комок.
— Миледи, — повторила Стефа. Такая же красивая и страстная, какой он ее запомнил. — Так меня еще никто не называл. Хотя нет — был один, но он уже давно мертв.
Каков был шанс, что в отдаленный форт приедет цирк, в котором Хаджар провел пять лет своей жизни? Примерно такой же, что он встретит в горах среди пленных ниточку, ведущую к подземному городу. Месту, готовому открыть тайны заклинаний.
Хаджару на миг показалось, что все дороги его жизни сплелись в единую нить, которая клубком обвязалась вокруг этого форта и грядущей битвы. Будто сама судьба вела его сюда, как и людей, кто помогал этой самой судьбе.
— Что вы делаете под таким дождем? — спросил Хаджар, убирая меч в ножны. Он поднял с земли свой плащ и укрыл им плечи Стефы.
