Запив боль и усталость лекарской гадостью, он поднялся и подошел к небольшому сундуку. Откинув крышку, Хаджар осмотрел содержимое. Десятки разных мешочков с травами, примерно столько же склянок.
Взяв по щепотке из каждой емкости, Хаджар смешал ингредиенты, залил специальным раствором и начал размазывать по телу. Одновременно с этим он особым образом прогонял энергию по меридианам.
На фоне всех остальных известных ему техник укрепление тела было самым простым. Правда, и самым дорогим. Трав и порошков у него осталось всего на неделю, а он еще не прошел и половину техники.
Благо его тело было уже достаточно крепким, чтобы выдержать не только удар оружием слабого практикующего, но и выстрел из лука.
Закончив с мазями, Хаджар вышел из шатра. Лагерь потихоньку оживал. Где-то уже запалили костры, потянулся терпкий запах солдатской стряпни. Обычно в такую «кашу» кидали все, что попадалось под руку. Так что неудивительно, что иногда в ней, помимо стандартного набора, можно было найти кусочки мяса, разных круп, каких-то овощей и даже лекарских трав.
Хаджар втянул свежий воздух полной грудью и подошел к высокой бадье. В ней за ночь скопилось достаточно холодной дождевой воды.
Ухнув, Хаджар облился и отряхнулся, будто бродячий пес. Вместе с холодом в заспанное тело пришли бодрость и сила.
Насухо обтеревшись, Хаджар уже собирался отправиться на плац, как к нему подбежал взмыленный рядовой.
— Старший офицер! — Он настолько спешил, что даже не отдал честь. — Там… там…
В глазах парня одновременно смешались страх и решимость.
— Успокойтесь, рядовой. — Хаджар и сам не знал, откуда в его голосе оказалось столько властного спокойствия. Тем не менее, это сработало. — Что происходит?
— Дознаватели наших пытают.
Рядовой поднял взгляд на командира “люто-медвежьего” (так эту тысячу безумцев прозвали в армии) отряда и оторопел. На миг ему показалось, что он говорит вовсе не с человеком, а с диким зверем. Зверем, очень недовольным принесенными новостями.
Хаджар пропустил мимо ушей гражданское “наших”.
— Веди, — приказал Хаджар.
Рядовой, кивнув, побежал куда-то вглубь лагеря. Хаджар же, как и был, поспешил следом. Босой, в одних лишь только подштанниках и с мечом в руках.
— Быстрее, офицер! — торопил рядовой.
Они миновали несколько рядов палаток. Из каждой высовывалась заспанные, оторопевшие головы. Они сперва пытались отдать честь старшему офицеру, но потом сознание начинало работать. Люди видели Хаджара в подштанниках, босого, бегущего куда-то за рядовым. Вряд ли они играли в салочки, так что народ, быстро подпоясавшись и взяв оружие, побежал следом.
Каким-то удивительным образом, всего за четверть часа, следом за Хаджаром уже бежало не меньше нескольких тысяч солдат. И чем дальше они удалялись от центра лагеря в сторону южных рубежей, тем отчетливее становились крики.
Наконец они оказались на опушке. По ушам тут же ударил тонкий, практически животный крик.
На поляне, по пояс голые, привязанные к деревянным стойкам, кричали несколько солдат. Две девушки и три парня. На их спинах уже живого места не было, а кнут все свистел в воздухе, с каждым новым ударом снимая очередной слой кожи и мышц.
Хаджар почувствовал, как все крепче сжимает рукоять меча.
Он помнил этот свист и знал, какую боль может причинить даже один такой удар, нанесенный умелым человеком. Его надсмотрщик в казематах дворца был не просто умел, а чрезвычайно талантлив. Одним взмахом он мог оставить такую рану на спине, что еще неделю Хаджар корчился от боли и едва ли не проглатывал язык от рвущегося из груди крика.
А женщина-дознаватель, сверкая чересчур большими серьгами и садисткой улыбкой, все била и била своим распушенным кнутом. Вместо одного спины солдат “ласкали” сразу семь хвостов. И на каждом виднелся маленький стальной шип.
Проклятье, не будь они практикующими, а простыми людьми, то даже самый легкий удар такого “оружия” отправил бы их на тот свет.
Дознаватель замахнулась еще раз, но на этот раз кнут застыл в воздухе.
По руке Хаджара закапала кровь. Как и по плечу, которое будто кипятком ошпарило или укусили сразу семь змей.
Он стоял перед своими соратниками, держа в руке пойманный хлыст.
На поляне повисла тишина, а Хаджар невольно понял, что дознаватель была не так проста. Она бы не смогла его ранить, не будь она хотя бы начальных ступеней Телесных рек. А учитывая ее самоуверенность, то, скорее всего, стояла на схожем уровне.
Что тут же подтвердило сканирование нейросетью.
— Что вы себе позволяете? — взвизгнула Гнари.
Именно так ее звали — Гнари. Горное имя и примерно такая же внешность — густые рыжие волосы, свободные робы и поджарое тело.
За спиной дознавательницы от своей игры в шахматы отвлеклись и ее коллеги. Вперед шагнули десять закованных в латы воинов. Хаджар краем глаза заметил, как разом обнажили оружие несколько тысяч солдат, стоявших за его спиной. Он взяли в кольцо раненых и стонущих сослуживцев.
— Отвяжите и доставьте к лекарю моего отряда.
Солдаты бросились выполнять приказ.
— Не сметь! — взвизгнула дознавательница.
