Молодая девушка не самой приятной внешности, но с изумительным голосом. Элейн специально взяла на службу именно ее. Отец не разрешал пускать во дворец бардов. Он вообще в последнее время мало кого допускал во дворец. Многие первые лица страны были вынуждены часами находиться в приемной его кабинета, чтобы попасть на аудиенцию.
Все чаще Элейн из окна видела, как подолгу ее отец сидел у безымянной могилы на берегу озера. Порой ей казалось, что отец разговаривал с надгробием. Он иногда смеялся, но чаще — грустил. А когда слышал песни о генерале Хаджаре, то сразу уходил или требовал прекратить.
— Расскажи мне еще, — попросила Элейн.
В руках она держала нарисованный художником портрет. Скорее всего, он был неточным, так как кистью мастера руководили слова фрейлины. Вторая причина, по которой принцесса взяла ее к себе — девушка жила в Весеннем.
— Я уже рассказала вам, моя принцесса, все истории, которые только знаю о генерале.
Девушка отложила в сторону ронг’жа. И поспешно укрыла краем рукава шрамы на руках. На ее лице чернела повязка, скрывшая глаз, а сама фрейлина почти никогда не улыбалась. Кривые зубы не считались украшением для молодой девушки. Дорогое платье не могло скрыть полное отсутствие фигуры, а каблуки — короткие ноги.
— Расскажи еще, — попросила Элейн.
Смотря на портрет, она чувствовала странное родство с этим человеком. Ей казалось, что она уже видела этот волевой подбородок, широкие скулы, могучую шею и спокойный взгляд синих глаз.
На портрете его длинные волосы были собраны в тугой пучок и подвязаны белой лентой. Впрочем, с правого виска свисала косичка с серебряной фенечкой на ней.
Вместо доспехов генерал носил старые, поношенные одежды, но художник добавил к ним несколько стальных пластин. Ладонь воина покоилась на рукояти известного на все королевство меча — Лунного Стебля.
Была ли душа генерала Хаджара рождена вместе с ее? Или просто судьба начертала ей полюбить человека, которого она никогда не видела и не знала? Впрочем, каждый раз, когда Элейн думала так, внутренний голос нашептывал, что она его знает.
Наверное, подобные мысли были навеяны многочисленными дамскими романами, которые ей зачитывала в детстве няня.
— Я никогда не была в армейском лагере, моя принцесса. — Фрейлина пригладила жидкие, сухие, как солома, волосы. — Таких, как я, даже самые отчаявшиеся солдаты не сильно привечали.
Элейн улыбнулась своей фрейлине. Для нее та была самым прекрасным цветком в саду. Ее голос трогал душу и сердце, а что до внешней красоты, то все они однажды станут одинаково сморщенными и седыми. Красота — лишь мимолетное видение.
Впрочем, дочери дворян всегда усмехались на подобные слова принцессы. Разумеется — за ее спиной.
Они перешептывались и язвительно замечали, что принцессе было легко так говорить. Она-то — одна из самых желанных и красивых женщин не только в этом, но и в окрестных королевствах.
По столице ходили легенды, что к ней приезжали свататься даже дворяне из самой империи!
— Но однажды я видела генерала в городе. Он был со своим другом — офицером Неро и пустынной ведьмой Серой. Они шли на праздник дождя.
— И каким тебе представился генерал?
Фрейлина вспомнила тот вечер, когда среди толпы увидела Хаджара. Вспомнила взгляд его ясных и чистых глаз. Вспомнила и, вздрогнув, помотала головой.
— Его красота сравнима лишь с вашей, моя принцесса, но…
Элейн приподняла бровь.
— Но… что? — поторопила она.
— Возможно, это потому, что я лишь смертная, моя принцесса, но несмотря на всю его красоту, мне на миг показалось, что я вижу совсем не человека. — Фрейлина еще раз вздрогнула и, поджав колени, обняла их. — Мне казалось, что в человеческом обличии по дороге идет страшный зверь.
Элейн уже слышала истории о том, что иногда генерал вызывает своеобразные ощущения у людей. Такие, что те представляют себя в темной пещере наедине с разъяренным тигром.
— Его глаза, — вспоминала фрейлина. — В их глубине скрывалось что-то нечеловеческое и… совсем недоброе, моя принцесса.
— Недоброе?
Девушка кивнула.
— Не такое “недоброе”, как у городских разбойников или дорожных бандитов. А другое… Как если бы он искал охотника, ранившего его копьем. Вот такое недоброе. — Фрейлина посмотрела на свой инструмент.
После той встречи они больше не могла слушать песни о генерале, но именно эти песни теперь делали ее женщиной, облеченной властью. Именно благодаря им она могла не воровать еду, одевалась в лучшие одежды и носила изысканные украшения.
Красавицы дворянки, раньше не обратившие бы на нее ни малейшего внимания, теперь искали ее общества, льстили и заискивали. Делали все, чтобы через фрейлину снискать хоть немного фавора принцессы.
— Все люди гуляли и веселились, — продолжала фрейлина, — а генерал… он охотился.
Элейн отвернулась к окну. Она слышала эти шепотки о том, что генерал Хаджар разрушил замок генерала Лаврийского и убил его владельца. Но даже это не могло пошатнуть сердце Элейн.
Принцесса смотрела на далекие горы. Туда, откуда дул северный ветер, принося с собой живительную прохладу.
