– И то верно, – согласилась прислужница и вытерла мокрые руки о влажный передник. – О том и веду речь, что я так хоть с пару месяцев любовь видела, а эта красавица и мига внимания не познала. Сидела по приезду, вся дрожала. И ведь не от усталости иль холода – какой холод в такие славные деньки! А от того, что прибыла в чужой дом да оказалась в этом доме никому ненужной.
– Что ты девице одиночество да грусть пророчишь? Высокие свадьбы они такие... Тут о чистоте крови надо думать, а не в игры сердечные баловаться да у камышей лизаться, – ехидно уколола собеседница, намекая, что у её товарки до камышей хоть и дошло, но те быстро засохли.
Пожилая распорядительница купальни прикусила язык, промычала что-то про себя да продолжила колдовать над водой, над которой вздымался густой, наполненный терпко-сладкими ароматами, пар.
Молодая же не унималась и продолжала бессвязно бормотать себе под нос: то ли про своих бывших ухажеров, то ли про воздыхателей своей младшей сестры, более удачливой в любовных делах.
– А всё ж грех в такую красавицу не влюбиться, – после долгих шамканий внезапно громко выдала молодая помощница и обречённо вздохнула.
– Это не полюбить нашего господина грех! – выплеснула ей в противовес седоволосая, раскладывая у купели чистые полотенца. – Главное, чтобы она ему к сердцу пришлась, а уж он ей точно к душе будет. Его нельзя не полюбить.
– Да хранят его боги! – впервые за вечер согласилась с женщиной служанка помоложе и выскользнула из нагретой купальни в прохладные залы замка.
***
Мягкими волнами струился шёлк. Обволакивая грациозный стан, обхватил тонкую талию, изогнулся на бёдрах и спрыгнул на пол, раскрывшись нежным цветком у ног юной девушки. Платье цвета жёлтой горечавки, воздушной пеной лежавшее на нагретых досках, роднило молодую госпожу с солнцем, а густые вьющиеся волосы повторяли оттенки спелых каштанов, что под закат лета щедро завалили подножия деревьев. Уточнённые черты лица высокого цвета слоновой кости, нежный взгляд от природы красиво очерченных ореховых глаз, губы, шелковистостью не уступавшие лепесткам чайной розы – это портрет ожил, ведь земная красота такой обычно не бывает.
Вода встретила гостью со всей присущей ей мягкостью и покорностью. Слегка всколыхнулась, лаская гладкую кожу ног, и заботливо накрыла плечи, позволяя очаровательной пленнице раствориться в безмятежности и покое. Вдохнув расслабляющий аромат трав и цветов, девушка коснулась спиной стенки купели, откинула голову на свёрнутое толстым валиком полотенце и прикрыла уставшие глаза…
