А потом показался замок. Величественный, холодный и настолько пустой, что даже эхо не наслаждалось своими позывными в уголках покинутых залов, а торопилось прорваться сквозь небольшую оконную щель на улицу, чтобы не сойти с ума в бездонной пустоте. Словно брошенная любимым хозяином собака, замок готов был скулить от тоски, и даже переступившая его порог Мириан не изменила положения вещей.
И всего этого ей предстояло стать хозяйкой...
Ждала ли Мириан такой участи? Несомненно. Она была рождена королевой; этой мыслью она жила с пелёнок. Каждое её движение было предопределено, каждое слово – тщательно выверено. Она не могла позволить себе фривольностей жизни легкомысленных подданных, как, впрочем, и свободы мысли. А потому брак по расчёту понимался ей как нечто, предписанное и положенное по статусу и происхождению.
Мириан уже сейчас любила своего будущего мужа. Даже ни разу не повидавшись с ним. Не имев шанса услышать его голос или почувствовать дыхание.
Она любила его той высокой любовью, какую должна испытывать королева, неважно, настоящая и будущая, к своему наречённому супругу. При этом, каждый человек в её окружении по-разному относился к племяннику и наследнику нолфортовского короля: Итор Гайларда искренне ненавидел, презирал и боялся; придворный лекарь выражался по большей части осторожно, не углубляясь в детали; прислуга всё чаще охала и причитала, жалея госпожу. Сама же Мириан покорно приняла решение брата и полюбила Гая, как только ей сказали его полюбить. Не ведая и части глубины этого чувства, она была уверена, что уже испытывает его и сможет наполнить взаимностью их с Гайлардом брак. Род Стернсов найдёт продолжение в наследнике Гая, и имя Мириан впишется в его великую многовековую историю.
Внезапный всплеск заставил Мириан вздрогнуть и очнуться от далёких мыслей о ближайшем будущем. Это молодая служанка подлила несколько ковшей горячей воды в остывающую купель. Расслабленно выдохнув, Мириан провела руками по воде и опять закрыла глаза.
Она прибыла в замок несколько часов назад. И везли её не центральными улицами, а окольными путями, не привлекая внимания простого люда и зевак. Ферран и тут всё продумал и просчитал. Торренхолл продолжал бурлить насыщающими день событиями, но узреть самое главное дали лишь избранному десятку душ, и то одетых в воинские доспехи.
