Хаджар опять повернулся к их дому. Справному, поставленному им самим на краю всеми забытой деревушке, посреди живописного дола, рядом с ручьем и родником.
Ему призывно махали руками жена и дочь.
Он хотел пойти к ним.
Обнять.
Прижать к себе.
Выдохнуть и ощутить себя дома.
Но…
Это был лишь мираж.
Может он знал об этом с самого начала. Может понял лишь сейчас. Но куда бы он ни пошел, чтобы он не сделал, он будет знать, что это лишь мираж.
На том пути, что он выбрал, не было ни этого дома, ни дола, ни жены с дочерью. Потому что куда бы он ни отправился, он не сможет стоять смирно, пока сильный обижает слабого. Пока кто-то с огнем войны приходит туда, где царят мир и спокойствие. Пока есть те, кто будут смотреть на него так же, как Цветик.
Воин, закованный в броню, посмотрел на Черный Клинок. Синее пятно на нем стало еще чуть больше.
—
Хаджар вздрогнул.
Он встретился взглядом с маленькой девочкой, чьего имени не знал.
Они так и не выбрали, как назовут ребенка в случае, если тот родится девочкой.
И, может ему только показалось, а может так и было на самом деле, но, кажется, её губы прошептали:
—
И, когда мир уже подернулся пеленой и задрожал встревоженной водной гладью, они добавили:
—
Хаджар открыл глаза.
Он падал в пронизанную звездным светом тьму. Бездонную бездну. Ту самую, от которой так долго бегал. Которая пожирала его с того самого момента, как он понял, что никто не придет.
Никто и никогда не придет и не спасет его.
Ни от темной комнаты в детском приюте.
Ни от больничной койки.
Ни от темницы.
Рабского ошейника.
Смерти брата.
Смерти друзей.
Разбитого сердца.
Пр
Никто не придет и не заберет эту бездну с собой. Не зажжет в ней огня, который согрел бы опустевшее сердце. Никто и никогда не придет и не поможет.
Потому что, в конечном счете, каждый человек сам сражается со своей пустотой. Сам выбирает, чем её заполнить. И лишь он один может зажечь тот огонь, что проведет его через все невзгоды и испытания.
Он сам — своя путеводная звезда.
Хаджар закрыл глаза и выдохнул.
Он больше не боялся это бездны. Он принял её внутри себя. И принял себя внутри неё. И, когда он снова взглянул на неё, то увидел лишь свое отражение. Яркое, как пламя вечерней звезды.
И это пламя стало его тропой.
Он зацепился за неё. Ухватился и, поднявшись, увидел огромный мир. Мир тьмы и мир света. И путь, который пролегал сквозь него мог привести куда угодно.
Стоило лишь пожелать.
Хаджар выдохнул и сделал шаг, а затем мгновенно оказался на каменной площадке. Рядом с ним стоял Гевестус, а поодаль, спиной к ним и лицом к звездному порталу — Хранительница и её Звездный Лев.
— Ты справился, Хаджар, — в голосе Гевестуса звучала неподдельная радость. — ты смог постичь Путь Среди Звезд. В отличии от Пути Среди Облаков, он…
—
— Благодарю, — поклонился Гевестус. Она развернулся в противоположную сторону. Хаджар теперь видел, как перед Гевестусом вырастает звездная тропа. — Пойдем, Хаджар. Нам еще многое предстоит сделать. А мне — многое тебе рассказать.
— Да, конечно, — Хаджар все еще не мог прийти в себя, так что ответил практически машинально. А затем, когда уже встал вместе с драконом полукровкой на тропу, опомнился и окликнул исчезающую Хранительницу. — Что я видел?! Что это было?! Будущее или лишь иллюзия?
Ответом ему стала лишь тишина.
Хранительница провела пальцами по локонам шерсти Звездного Льва. Тот заурчал подобно маленькому коту, а не мифическому созданию звездного света.
—
Лев открыл пасть и зарычал, оглашая все звезды всех созвездий, что он не готов уйти без боя.
—
Глава 1367
Когда Хаджар снова открыл глаза, то ожидал увидеть Рубиновый Дворец, Императора, принцессу Тенед и всех прочих, но никак не ту же саму пещеру и сидящего напротив Гевестуса.
Разве он только что не овладел техникой медитации Пути Среди Звезд? Разве это не должно было закончить его испытание и вернуть обратно в реальность?
Почему он все еще…