– Патрули – патрулируют, – нервно пожал плечами начальник форта.
– Да? Удивительно, Сириус – почему же ты тогда не сообщил мне о том, что кочевники берут в плен жителей
– Ну пограбили они пару деревень, – Сириус пальцем отодвинул воротник от горла. Ему стало нечем дышать. – что же мне, каждый раз, когда кто-то на границе сожжет поселок – гарнизон с места снимать.
– Пару деревень? Это где же такие деревни, что у них в плену четверть миллиона! Что-то мне подсказывает, Сириус, что не просто «пару» они пограбили, а пару сотен! Где патрули?
– Да я…
– Где патрули, жирный ты ублюдок?!
Генерал взяла Сириуса за грудки и легко вздернула его над полом. Солдаты все же взялись за оружие, но им, бесшумно подойдя сзади, положил на плечи свои огромные лапы Догар. Он придавил их к земле так сильно, что затрещали сменяемые латы. Вот так вот просто – голыми руками он мял металл, как пекарь тесто.
Человек-крыса, неизменный спутник чиновника, торопливо озирался по сторонам. Видимо, как и его “тотемный зверь”, пытался первым покинуть тонущий корабль.
– Нет патрулей! – истошно завопил пузан, болтая ногами в воздухе. – Нет ни пушек, ни патрулей, ни гарнизона!
Лин разжала пальцы и Сириус мешком картошки рухнул на пол. По его красному, вспотевшему лицу текли слезы, размазывая краску, которой он подводил глаза.
– Что ты хочешь этим сказать?
– На стенах сорок пушек, – бормотал чиновник. – патрули не ходят уже почти как десять лет, а в форте расквартированы двадцать семь тысяч солдат.
– Где остальные, Сириус. Где?!
Ладонь Лин засветилась стальным светом, и она замахнулась.
Чиновник свернулся калачиком и поднял над головой руки. Выглядел он настолько жалко, что многим стало неприятно даже находиться рядом с этим животным, не то что смотреть на него.
– Нет остальных! Кого распустил, кто наемником ушел, кого…
– Ну! – она опять замахнулась.
– На рудник! На рудник я их продал!
В шатре повисла тишина.
Сорок пушек и двадцать семь тысяч… Значит на поддержку форта рассчитывать не стоило. Армия генерала Лин оказалась один на один с ордой кочевников, которую обучили и укрепили Ласканцы.
– Я видела людей в форте. Много. Намного больше, чем двадцать семь тысяч.
– Простые гражданские, – хныкал некогда прославленный генерал.
Вот что с людьми делают “высокие табуретки”. Как говорил Южный Ветер – очень редко, когда человек, становясь крупным чиновником, остается при этом – человеком. А не вот таким – комком жадности и слабости. С виду он важный и неприступный, как гора, а внутри все давно уже сгнило.
– Это измена, Сириус, – вздохнула генерал, тяжело опираясь о край стола. – Государственная измена.
– Я хотел построить город, Лин. Настоящий город. У меня были такие планы…
– Планы как увешать себя золотом и как из крепости сделать свой дворец? Я видела его – вместо бойниц у тебя витражи, Сириус. Проклятые витражи!
– А ты думаешь это легко?! – внезапно завизжал чиновник. – Легко сорок лет жить в военном укреплении? Вечно потные, вонючие солдаты. Ни улиц, ни площадей – только плацы и тренировочные. Вонь пороховая уже по ночам сниться начинает… Я жить хотел, Лин. Жить! А не существовать.
– Все хотят.
– Все хотят, а у меня была возможность сделать. И я сделал! Или ты думаешь у меня людям плохо живется? Да отлично! Есть торговля, мы улицы проложили, дома поставили, площадь центральную соорудили. Цирки, вон, привозим; таверны ставим, кабаки, школу построили. Или ты думаешь весело солдатским семья в гарнизоне? Да они детей своих с раннего детства не видят! Отпускают в города – учиться. А те и не возвращаются уже никогда.
Народ, из тех кому было совсем мерзко, повернулся обратно к Сириусу.
– Ну да, имел я с этого свой кусок, – продолжал чиновник. – а кто не имеет? Все имеют! Да даже король, я уверен, отрезает себе часть пирога! Такова жизнь, Лин. Чтобы сделать что-то хорошее людям, нужно чем-то пожертвовать.
– И ты пожертвовал своей душой.
– Душой? – Сириус поднялся на ноги и выпрямился. Он вытер лицо и поправил одежды. На мгновение, где глубоко внутри этого борова, Хаджар разглядел того самого генерала, что заслужил награду из рук Короля. – Дура ты, Лин. И все вы дураки, если думаете, что устоите против этой орды! Надо договариваться! Может ты отдашь им в плен часть армии. Может еще что…
– Ты сошел с ума.
– Солдафоны, – истерично засмеялся чиновник. – если вы умрете… Вы – старшие офицеры, то армии не будет. А простую солдатню всегда можно заменить.
Хаджар посмотрел на генерала. Он встретил взгляд её стальных, серых глаз. Они ему медленно кивнула.
– Это измена, Сириус, – повторила она. – гори, теперь, в бездне с демонами.
– Дур…
Не успел чиновник договорить, как его голова упала с плеч и покатилась по доскам.
Хаджар убрал меч солдата, которого держал Догар, обратно в ножны. Он не собирался пачкать свой клинок подобной кровью.
– Эй, ты, – Лин окликнула человека-крысу.
– Д-д-да, мой генерал, – тот рухнул на колени и начал биться лбом о пол.
