Рядом, среди воинов, стояла и генерал Лин. Она тяжело опиралась на деревянный костыль, а вместо её левой руки по ветру болтался рукав простых холщовых одежд. Она была бледной и даже постаревшей, но и она пришла отдать последнюю честь ушедшим в битве солдатам.
Рядом с Хаджаром стоял и Неро. Где-то неподалеку была и Сера.
Они вглядывались в огромные костры. Может, где-то там в глубине оранжевых всполохов, они найдут лицо их командира.
Генерал, чье прекрасное лицо теперь пересекало несколько страшных шрамов, подняла копье. Она с силой ударила им о землю и вновь солдаты почувтсвовали как дрожит под их ногами земля.
Вновь они обнажили свое оружие и ударили им о щиты и доспехи.
Они все стучали и стучали, пытаясь заглушить треск костров. Они провожали своих собратьев, своих командиров, своих друзей в их последний путь. Провожали как воинов, проливших последнюю каплю крови на родной земле. Пролили, чтобы этого не пришлось делать другим.
Они провожали в путь героев. И им дарили свои воинственные кличи и стук оружия о броню.
Да, будут новые битвы, будут новые смерти и вновь в ночное небо понесется пепел и дым погребных костров. Но еще сотни лет люди будут петь песни о Лунном Генерале и битве у Хребта Синего ветра.
О том, как два миллиона человек разбили пять миллионов дикарей.
О том, как они сражались с летающими тварями, о том, как подорвали форт.
О том, как сделали все, что было в их силах, чтобы сберечь родину.
Они продолжали стучать оружием, а генерал все так же била копьем о землю.
Уходили их друзья.
Уже третий месяц армия Лунного Генерала Лин стояла под стенами Весеннего. Зализывала раны, набирала новых рядовых и офицеров. Пару раз за экзамен даже был ответственным Хаджар. Увы, это плохо закончилось. Почему-то, когда экзамен принимал он, то желающих было больше всего среди женского пола.
– Все потому, что о нас с тобой многие знают, – сказал Неро, ставя на
То место, где раньше страдали и пыхтели с десяток сотен тренирующихся, теперь принадлежало двум друзьям. Порой из-за этого накатывало ощущение одиночества, но чаще – спокойствия.
А еще им пришлось заново нарубить бревен. Старые, за время их отсутствия, успели порасти травой.
– Да откуда им знать? – отмахнулся Хаджар.
Он тащил на спине нечто вроде огромного плуга. Только вместо того, чтобы вскапывать землю, орудие снимало с неё дерн. Завтра им будет необходимо посыпать “зародыш” плаца песком, потом утрамбовать его, потом еще раз посыпать и так раз десять.
– А как же песни о нашей битве? Знаешь сколько раз там мы упомянуты?
– Нет.
– И я нет, но много. Особенно, учитывая, что мы с тобой прикрывали отход армии из форта.
– Ага, прикрывали, – криво улыбнулся Хаджар. – мы с тобой собственные шкуры спасали, а не отход прикрывали.
– Ну, бардов это мало интересует, – пожал плечами Неро. Он обмахнулся тряпкой- полотенцем и оперся о куклу. – к тому же мы взорвали штук сорок пушек, носились по небу на ящере, сожгли осадную вышку, забороли двух монстров, а ты еще и генерала отправил в бескрайние степи.
– Равнины, – поправил Хаджар.
– Да без разницы. Давай лучше отдохнем немного.
Хаджар согласился. Они еще не достаточно окрепли после такой изнуряющей битвы и им частенько требовались перекуры. В прямом смысле слова. По возвращению они купили у лекарей целебный табак и теперь частенько набивали ими трубки.
И вкусно, и полезно.
Усевшись на пирамиду из бревен, они закурили.
Где-то внизу что-то мяукнуло. Хаджар протянул ладонь и на неё тут же вскочила Азрея. По привычке она стянула кусок вяленого мяса и забрала за пазуху.
– Тебе не кажется, что она подросла? – спросил Неро, пуская в небо колечко из дыма.
– Само собой, – согласился Хаджар.
Если раньше Азрея помещалась на ладонь, то теперь… она все еще помещалась. Но теперь уже не так комфортно, как прежде.
– Скорее бы уже наше оружие доковали бы.
По возвращению в весенний, Хаджар и Неро отнесли клыки Древнего Тигра к артефактору, приехавшему из империи. Добирался он как-то слишком долго и Хаджар подозревал, что это было как-то связано с библиотекарем. На как – демоны его знают. Сейчас его больше волновала ковка его нового меча, затянувшаяся уже на третий месяц.
– Опять с Серой поругался?
– С чего ты взял?
Хаджар улыбнулся. Его друг был весьма предсказуем.
