Хаджар ни слова не понял из сказанного. А вот Шакх…
— Старая змея, — процедил молодой воин. — все это твоих рук дела. Мстишь мне?
— Мщу, — без тени эмоций на лице, не стала отрицать миледи. — И буду мстить и дальше. Но ты не переживай. У тебя, оказывается, есть хорошие друзья, — она посмотрела на стоявшего рядом Хаджара. — Хотя, как мы знаем, всех твоих друзей в Чужих Землях ждет одна судьба.
Шакх сперва не шевелился, а затем в его глазах вспыхнул самый настоящий страх. Он дернулся в сторону Хаджара и попытался что-то тому сказать, но несколько ловких движений пальцев, нажавших куда-то на шее и груди воина и вот он уже лежит на песке без сознания.
Миледи взмахнула рукой и из её рукавов вылетело несколько алых лент. Они опутали тело Шакха, а затем легко поднялись с ним в небо и исчезли где-то в направлении горного павильонов секты.
— Хаджар Дархан, — тягуче, будто мед лился с её уст, произнесла миледи. — зрители, все же, пришли сюда за интригой, страстью и адреналином, а вовсе не тем балаганом, что вы устроили с учеником секты.
От Хаджара не укрылось, что миледи сказала с «учеником секты», а не «моим учеником». Что же — это многое объясняло.
Миледи вытянула перед собой ладони и еще несколько лент, вылетевших из все тех же рукавов, сплелись в короткое копье с изогнутым, похожим на коралл наконечником.
— Раз уж ученик не может продолжить схватку, то её продолжу я.
Сказать, что миледи — лисица в человеческом обличии, выглядела в этот момент самодовольной — не сказать ничего. Вот только на каждого лиса всегда найдется зверь покрупнее. И что-то подсказывало Хадажру, что пока все зрители пребывали в глубоком шоке из-за происходящего, где-то среди них примерно так же улыбался один старый контрабандист.
Осознавая, что вариантов нет, Хаджар, как того требовал этикет, низко поклонился и принял боевую стойку.
— Могу ли я хотя бы узнать ваше имя, достопочтенный мастер?
— Имя? — улыбка миледи стала совсем уж хищной. — А к чему оно мертвецу?
И её копье превратилось в волну морского прибоя, способную смыть все на своем пути.
Глава 1635
Хаджар, ощущая всем своим «Я» невероятную угрозу, исходящую от вражеской техники, использовал все свои козыри, которые только мог. Его тело обволок Покров Терны, внутри души вспыхнула звезда, а в левой руке оказался едва заметный взгляду, мерцающий клинок, выкованный из ветра.
Соединив оба клинка воедино, Хаджар собирался использовать свою лучшую контратаку — Встречный Ветер, как, внезапно, все исчезло.
Копье в руках миледи растворилось, а вместе с ним пропала и чудовищная техника. Морские волны разбились на мириады мелких брызг, мгновенно испарившихся в атмосфере.
Хаджар в недоумении смотрел на погрузившуюся в транс миледи. С, в прямом смысле,
Так они и стояли почти около минуты. В это время зрители на трибунах постепенно оживали, а градоначальник пытался вернуть иллюзию того, что он чем-то тут вообще управлял и как-то начальствовал. Получалось не ахти.
— Поняла, — наконец произнесла миледи и её глаза вернули себе прежний серый цвет.
Взмахнув полами пусть и не броских, но явно не простых роб, она повернулась к Хаджару и поклонилась ему ровно в той мере, в которой следовало по законам гостеприимства.
— Меня зовут Аэй, Шепот Моря, — представилась она по всем правилам. — Мастер моего мастера, великий защитник секты, приглашает вас, Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин и ваших спутников проследовать за мной по тропе Сумерек и быть гостями в нашем доме.
Несмотря на то, что в голосе Аэй не прозвучало ни единой нотки надменности или недовольства, в её взгляде Хаджар прочитал все это и куда большее.
И что-то подсказывало ему, что старая лисица не так просто подчинилась чей-то воле и вряд ли та самая тропа Сумерек являлась обычной лестницей.
Что же — об этом он подумает позже.
Подав знак своим спутникам, Хаджар решил немного поддержать беседу. Отпустив свои техники и вернув покой своей душе, он спросил:
— И что заставило вас изменить свое мнение?
—
Хаджар мгновенно прикинул, что если Аэй знала о делах секты подобной давности, то ей самой никак не могло быть меньше лет, чем, хотя бы, вдвое больше сказанного срока.
Почти две с половиной тысячи лет жизни… безумное и неосознаваемое для разума смертного число. А для мира боевых искусств — самый расцвет сил.
— Молодец, парень, — хлопнул по плечу спустившийся с трибун Шенси. Старый плут козырнул мастеру шляпой и отвесил галантный придворный поклон. — О прекрасная мастер великой се…
— Оставьте свои речи для вашей дамы, Абрахам, — перебила Аэй. — меня больше привлекают молодые, — она сверкнула глазами в сторону мгновенно покрасневшего Густафа. — дарования.
