Другие возили пушки, проводили пробные стрельбы, превращая мишени, увешанные защитными артефактами, в пыль. С этими псевдо-артиллеристами Албадурт проводил отдельные беседы, часто вспоминая родословные и предков.
Как и в случае с учениками Сумеречных Тайн — подавляющее большинство адептов плохо себе представляли, что такое война. Какой-то забытый термин, сошедший с пыльных страниц летописей. Некоторые, особо ретивые, пытались убедить “офицеров”, что обладая внушительной силой, они не собираются стоять в общем пехотном строю. С такими у Шакха разговор складывался коротким.
Он ставил таких вот молодцев против десятка учеников своей секты и предлагал дружеский спарринг. Споры на тему, что какой может быть спарринг одного против десятка, Пустынный Мираж мгновенно парировал, что на войне никто не будет спрашивать дозволения начать дуэль, следовать каким-то надуманным правилам и, тем более, сражаться один на один под присмотром судей и отряда целителей.
На фоне этого несмолкающего копошения, островком спокойствия выглядел наспех сооруженный стол-лаборатория, где собрались волшебники во главе с Артеусом. Несколько странно выглядело, как умудренные опытом, седовласые колдуны внимали каждому слову юнца, что-то им объяснявшего, чертившего на пергаменте, потрясающего накопителями и указывающим на свиток с порталом.
— Не знал бы, что Артеус — продукт экспериментов Хельмера, действительно восхитился бы его гением.
Хаджар поперхнулся дымом и посмотрел на Шенси.
— Да брось, парень, — отмахнулся тот трубкой. — только слепой не увидит сходства между Артеусом и Мастером Почти Всех Слов. Ну или тот, кто никогда не видел Пепла во всей его ужасающей красоте.
Хаджар вспомнил те несколько эпизодов, когда встречал сильнейшего среди смертных и бессмертных. Шенси был прав. Между Артеусом и Пеплом действительно можно найти целый ряд схожих черт.
— Ты был знаком с Пеплом, — вдруг понял Хаджар.
— Если это так можно назвать, — Шенси вытряхнул из трубки пепел, залез за пазуху и достал новую щепотку листьев табака и целительных эликсиров. Задымил. — Я тогда был моложе тебя… ну, может в том же возрасте. Короче — пару веков разменял это точно. Пепел же уже тогда являлся старейшим из смертных. И так случилось, что я исследовал одну аномалию, где и натолкнулся на волшебника.
— Он тоже её исследовал?
Абрахам взглянул на Хаджара из-под полы шляпы, после чего продолжил наблюдать за копошением адептов.
— Он был её создателем.
Генералу даже сперва показалось, что он неправильно расслышал собеседника, но Шенси так и не исправился, а пауза уже затягивалась.
— Я думал аномалии невозможно создать собственноручно.
— Да, я тоже, — кивнул Шенси. — Но то ли Пепел не знал этого, то ли, что куда более вероятно, чего-то не знаем мы.
Хаджар посмотрел в сторону горизонта. Как и всегда, тот обманывал адепта, подманивая своей призрачной близостью, на деле находясь за пределами досягаемости что смертных, что бессмертных, что богов. Никому и никогда не станет под силу дотянуться до горизонта. Просто потому, что его не существовало. Но их эпохи в эпоху рождались глупцы и мечтатели, которые не оставляли попыток.
— И?
Абрахам крякнул и выдохнул струйку дыма.
— Не очень-то вежливый способ поддержать разговор — “
— Я думал, что в стране бессмертных и так существует путь на Седьмое Небо.
— Существует, — согласился Абрахам. — Точно так же, как существуют идиоты, которые решают по нему взобраться наверх, чтобы стать Младшим Богом.
— Никогда не думал, что ты будешь обсуждать подобное. Разве не твое кредо тепло спать, сытно есть и сладко, — Хаджар помахал рукой, подбирая слова.
— Что ты как красная барышня, — скривился Шенси. — Говори как есть — сладко трахаться. Да, я считаю, что все адепты все равно, рано или поздно, к этому приходят. Потому что абсолютное большинство однажды ударятся головой в потолок, который не смогут пробить. Так зачем тогда себя лишний раз насиловать… но не об этом. Пепел не пытался отыскать обходной путь на Седьмое Небо. Да и не думаю, что ему это вообще требуется. Захоти старик и ему выстлали бы туда дорогу золотом, драгоценными камнями и цветами.
Пепел действительно обладал столь чудовищной силой, что его единственного в истории смертных ставили в один ряд с Князем Демонов, Королями и Королевами Фае и Князем Демонов. Ученик дракона Ху-Чина, волшебник, узнавший таинства практически всех истинных слов и имен. И лишь последнее — имя Безымянного Мира ускользало от его разума. Как, впрочем, и от вышеперечисленных существ.
Существовала даже теория, что тот, кто осознает истинное имя Мира — сможет им повелевать. И не просто вмешиваться в Книгу Тысячи и естественный ход вещей, а действительно — повелевать. Как гончар глиной или кузнец железом.
— Он искал путь за пределы
