– Моя судьба была запечатана в тот вечер, когда ушел мой Учитель. Я не смог вернуться домой. Не смог обнять жену. Не смог покатать на плечах сына. Научить внуков ловить рыбу и пасти скот. Ты не представляешь, Хаджар, как сильно мне нравилось пасти скот. Намного больше, нежели проливать кровь.
– Не продолжайте, учитель…
Хаджар уже знал, как закончится эта история. По его щекам ползла горячая влага.
– По глупой иронии, насмешке судьбы, я оказался заперт под королевством, чьим предком и являюсь.
Хаджар в отрицании происходящего отчаянно замотал головой. Он хотел закрыть уши, но не мог. Тело его не слушалось.
– Правда в том, мой ученик, нет… мой далекий потомок, что я бы не смог отдать свое сердце кому угодно. Только тому, кто в ком течет моя кровь. Только тому, кто носит в себе частичку Хавера. Того, кто начал род Дюранов. Знаешь как звали её, Хаджар? Её звали Эрео Дюран.
Хаджар посмотрел в глаза Травесу. В них не было ничего, кроме печали.
– Когда вы это поняли, Учитель?
– В тот же момент, как увидел тебя. Высокие Небеса исполнили мою мечту. Пусть и на краткий миг, но я смог воссоединиться со своей семьей, – Травес соскочил с камня.
Он подошел к Хаджару и крепко его обнял.
– Моя плата, это лишь часть техники, позволившей подарить тебе мое сердце. Самое малое, что я смог сделать для рода Дюран. Прости, мой далекий потомок, что я обрек тебя на смерть, – Хаджар внезапно почувствовал, как вес Учителя уменьшается. Образ Травеса постепенно исчезал в лучах солнца этого иллюзорного мира. – Пришло время нам обоим идти дальше. Каждому по своему собственному пути.
– Прошу, Учитель…
– Я горд тем, что мой род Лазурного Облака и род Дюран продолжит такой воин, как ты. Помни, чему я тебя учил. Помни, чему тебя учили и отец, и мать. Не сбивайся с пути.
Хаджар пытался ухватить, удержать истаивающий образ, но не мог. Руки проходили сквозь тело Травеса.
– Мое время здесь заканчивается, Хаджар. Плата, которую я назначил… когда придет время, ты осознаешь её. А теперь, дитя мое, живи достойно…
Сквозь боль в горле, Хаджар ответил.
– Умри свободным, мой прославленный предок.
Травес улыбнулся.
Последними, что исчезло, были его янтарные глаза. Печаль в них, впервые за долгое время, сменилась радостью и облегчением.
Хаджар очнулся на полу горницы. По полу разметались его густые, черные волосы…
Глотая, впервые за многие годы, текущие по щекам слезы, он шептал:
– Учитель…
Поднявшись, Хаджар вытер слезы и посмотрел в сторону комнаты Эйнена. Он не сомневался в том, что островитянин не только все прекрасно слышал, но и видел. Но настоящий друг, если он действительно “настоящий”, то без лишних слов понимает, когда товарищу нужна поддержка присутствием, а когда наоборот – отсутствием.
Развернувшись, Хаджар вышел обратно на улицу. Пройдя несколько шагов, он рухнул на колени. Боль, которую он сейчас испытывал, она не была физической. Не шла ни в какое сравнение с той, через которую пришлось пройти во время роста и удлинения каналов.
Она, скорее, походила на зуд в зубе. Она не била молотом по сознанию, а разъедала душу. Поселялась внутри пустоты, которая была внутри каждого человека. Кто-то заполняет эту пустоту музыкой, кто-то алкоголем, другие – любимыми людьми. Такие как Хаджар – стремлением к своей цели.
Но сейчас он споткнулся. Оступился. Путь перед ним начал распадаться. Его душевные раны, от которых страдали Примус и Рагар, погиб Санкеш, теперь он понял, что именно ощущали эти трое. В какую бездонную пропасть падали.
Что такое путь для Адепта? Как можно прожить тысячи лет, если не знать ради чего ты живешь. И когда рушился путь, то утекала и жизнь. Сперва небольшие, душевные раны открывались на “теле” Хаджара одна за одной.
Все это время он бережно выстраивал перед собой путь, по которому шел вперед. Никогда не оглядываясь и ни о чем не сожалея. Но этот путь не был крепким, каменным мостом, соединявшим прошлое и будущее Хаджара. Это была лишь шаткая, деревянная переправа, раскинутая над бушующем морем реальности.
В первые годы своего появления в этом мире он четко осознавал свои ориентиры. Все, чего он хотел – изведать этот новый, бескрайний мир. Его просторы. Узнать все тайны, мистерии и загадки. Насладиться тем, что может контролировать свое тело. Осознать – что это такое – тепло родительского дома.
Потом, под знаменем спасением сестры, он просто отомстил тому, кого винил в том, что эти мечты оказались расколоты. Отомстил за то, что ему напомнили о боли, пережитой на родной Земле.
Элейн. Его возлюбленная сестра… Если бы он действительно исключительно хотел её спасти, то, наверное, остался бы в Лидусе. Но он не собирался этого делать еще тогда – при живом брате.
Хаджар, безусловно, любил её. Любил пятилетнюю девочку, за которой его попросили присматривать. Он чувствовал свою ответственность. Но все так же искал тепла отчего дома.
И он его нашел. Еще тогда, в глубокой пещере, не один только Травес. И даже в самые темные времена, когда он не знал, что делать дальше, то чувствовал незримую поддержку и никогда не ощущал одиночества.
