— Понимаю, — с другой стороны ручья послышался шорох травы, а затем Мехмеду наконец удалось выхватить тёмный силуэт, опустившийся к воде. Летние ночи веяли прохладой и сыростью, но Раду, похоже, холод был нипочём.
— Завтра мы отправимся к Тырговиште, — добавил Мехмед тихо. — Если нам удастся заручиться поддержкой вельмож, нам не придётся осаждать город. Всё обойдётся без жертв.
— Обойдётся ли? — вздохнул Раду. — Вы ведь знаете, что происходило в эти полгода в приграничье Валахии?
Мехмед замолчал снова. Раду был прав — это была его вина.
Он действительно бросил всё на Хамза-пашу и отправился куда подальше, лишь бы больше не иметь дела с принцем. Это было невероятно глупо с его стороны — в своей боли он, словно раненное животное, так фанатично желал остаться один, что ему не было дела ни до происходящего в Валахии, ни до чьих-либо ещё страданий. Теперь он понимал, какую ошибку совершил, не дав принцу Раду пресечь кровопролитие сразу — однако в тот момент он надеялся, что Хамза-паше удастся решить вопрос без чьего-либо участия. Мехмед верил, что к моменту, когда он вернётся в Эдирне, Раду уже там не будет, и ему не придётся снова мучиться, желая человека, сердце которого ему никогда не принадлежало — и не могло принадлежать.
Страшно было даже представить, что теперь о нём думал Раду, и в каких грехах обвинял. Возможно, он проклинал Мехмеда каждый день все эти полгода, пока тот сходил с ума, скрываясь от своей боли где-то у берегов Коринфа.
— Я обещаю, Валахия будет жить в мире до тех пор, пока Османская империя будет принадлежать мне и моим потомкам[13], — Мехмед более не знал, что ещё сказать, но хотя бы это он мог дать Раду. — Я сделаю, всё, чтобы…
— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, — оборвал его принц неожиданно резко. — Что, если меня убьют завтра? Захочешь ли ты отомстить тому, кто это сделал? Что будет тогда с твоими обещаниями и людьми, которые на них понадеялись? Что, если спустя десять лет я сойду с ума, как мой брат, и стану творить зло? Ты не станешь меня останавливать? Позволишь мне творить что угодно?
— Раду… — Мехмед замолчал.
— Прости, — принц вздохнул. — Я не собирался уличать тебя во лжи, но такими словами не стоит разбрасываться легко. Я не стану тем, кто свяжет тебе руки.
— А я не стану тем, кто подведёт тебя снова, — Мехмед продолжал тщательно подбирать слова. — Надеюсь, однажды ты тоже простишь меня.
Его тихий голос сливался с шумом ветра в тёмной листве, а потому он не был уверен, что Раду его услышал — слишком уж долгой была тишина между ними. И, всё же, Мехмед должен был это сказать, даже если словами не смог бы ничего изменить.
— Тебя мне не за что прощать, — после долгого молчания Раду наконец поднялся на ноги совершенно бесшумно, но в то же время всё ещё оставаясь по ту сторону ручья. — Я никогда не держал на тебя зла. В том, что сейчас происходит, виноват не ты.
В следующее мгновение тень принца растворилась в темноте, и Мехмед с оборвавшимся сердцем шагнул вперёд, оказавшись по щиколотки в ледяной воде.
— Раду, стой!..
Но голос его растворился в плеске. Казалось, ночь застыла, словно тёмная капля смолы, в которой невозможно было ни вернуть всё вспять, ни попытаться вырваться на свет.
Это было понятно по тому, как вскоре снова застрекотали сверчки в траве. Мехмед просидел у ручья до рассвета — а затем поднялся ветер, и ему пришлось возвращаться в лагерь. Ноги его почти онемели от холода, и всё, о чём он мог думать — как окажется в своём шатре и наконец согреется.
Возвращение его, впрочем, оказалось неспокойным — именно эту ночь Влад Цепеш выбрал, чтобы совершить налёт[14].
Среди всеобщего хаоса и разрушения никто не знал, что произошло с султаном Мехмедом, потому что палатка его была изрезана в лоскуты, а самого его никто не мог найти. Говорили, его могли похитить — или убили, а тело забрали, дабы выставить на всеобщее обозрение. Когда же Мехмед явился, поначалу его не признали, поскольку одет он был в простую бязевую рубаху и чагширы, и, к тому же, был безоружен.
— Где принц Раду? — было первым, о чём спросил султан, и Исхак-паша, запинаясь через слово, принялся рассказывать о том, как под утро валахи перебили часть гарнизона вместе с верблюдами и лошадьми — однако им не удалось забраться слишком глубоко. Кто-то всё-таки нарушил приказ не покидать палатку ночью и, осознав, что караул мёртв, отправился будить оставшуюся часть войска. Вскоре группе янычар во главе с Константином и Раду удалось дать отпор валахам, и те вынуждены были бежать.
— Раду сейчас преследует Влада, — пояснил Махмуд-паша, обрывая пространные спутанные объяснения Исхак-паши. — К нему присоединились и другие вельможи. Султан, с вами… всё в порядке?
— Да… думаю, что да, — оправился Мехмед, осознавая, что был на волосок от гибели этой ночью. — Сколько у нас осталось людей?