Кадык Раду нервно дёрнулся, однако юноша продолжал держать лицо.
— Ты ведь знаешь Халил-пашу давно. И наверняка тебе известно, что он никогда не гнушался византийским золотом, — Мехмед усмехнулся, качая головой. — Прикрываясь миротворчеством, он наживался и развязывал войны.
— Халил-паша всегда относился к людям иной веры с уважением, — Раду нахмурился. — Мне, как его подопечному, не на что нарекать.
— Однако он был готов ослепить иноверца, которого в прошлом прочил на моё место, как только его план оказался под угрозой, — Мехмед повёл плечами. — Я не собираюсь тебя переубеждать. Просто знай, что у Халил-паши нет союзников и дорогих ему людей. Бежать с ним из Эдирне небезопасно.
— Не думаю, что мой лала сможет бежать в ближайшее время, — Раду говорил без лишних эмоций, однако Мехмед заметил, как сильно он зажал кулаки.
Под ледяным покровом показного спокойствия юный принц был, словно предельно натянутая струна.
— Ты знаешь, куда направлялся Халил-паша? — Мехмед вздохнул, понимая, как глупо ожидать от ученика своего врага правдивого ответа. — Знаешь, что он собирался увезти тебя с собой?
— Это не так, — Раду неожиданно распахнул глаза, глядя на Мехмеда со всей прямотой. — Мой лала действительно собирался покинуть Эдирне, но без меня. Он всего лишь хотел, чтобы его оставили в покое.
— Однако никто не нарушал его покоя, — Мехмед скрестил руки на груди. — Знаешь, что было в кувшине с соком?
— ...... — Раду снова замолчал. Казалось, он проглотил язык.
— Я обещаю, что не стану преследовать тебя. Ты — брат Влада, — Мехмед решил воззвать к здравому смыслу. — Ты ведь знаешь, что было в кувшине.
Молчание затянулось и, чем дольше длилась повисшая между ними тишина, тем громче потрескивали свечи.
— Я не знаю, — Раду неожиданно помрачнел. — Там могло быть что угодно, но долгие годы я делил с Халил-пашой пищу, и никогда бы в нём не усомнился. Сегодня в Эдирне много гостей — возможно, кто-то из них мог желать мне или Халил-паше зла. Кто-то мог подменить кувшин, или даже отравить сам кубок.
Мехмед кивнул.
Он знал, что к этому придет, и, хоть Раду ни в чём его не обвинял, продолжая обходиться нейтральными фразами, он услышал в его голосе то, о чём принц думал на самом деле.
— Ты считаешь, я решил избавиться от твоего наставника таким образом? — задал он вопрос напрямую, и, когда Раду снова отвёл взгляд, продолжил, — С какой стати мне так ухищряться, если я могу прямо сейчас отдать приказ и отправить вас обоих под стражу? Принц Раду, возможно, считает, что я привык расправляться с людьми, не разобравшись в ситуации?
— Халил-паша не стал бы пить из отравленного кубка. — упрямо повторил Раду. — Я не настолько легковерен, чтобы подозревать человека, которого знаю много лет, после... — он осёкся, прикусывая губу.
— После чего же? — Мехмед заинтересованно подался вперёд. — Ну же, скажи это.
Раду побледнел, отворачиваясь.
— Раду, — повторил Мехмед, — ты веришь, что я бы стал тобой манипулировать? Зачем мне это нужно?
— Не знаю, — принц, всё это время стоявший на месте, шагнул назад, — вам виднее.
Его маска безразличия наконец дала трещину, и теперь Мехмед отчётливо видел, насколько сильно Раду испуган.
В этот момент ему действительно искренне стало жаль принца.
— Я не собираюсь тебе вредить, — решил успокоить он Раду, хоть и понимал, что это были всего лишь слова. — Ты — брат Влада.
— Я — ваш заложник, — сорвался вдруг Раду, — я — ваша гарантия, что мой брат будет подчиняться вам, не так ли? Я живу в Османской империи с шести лет и отлично осведомлён о своей роли! Если меня убьют, вы больше не сможете контролировать Валахию, и вы пытаетесь избежать именно этого!
— Османской империи не нужна Валахия, — пробормотал Мехмед, понимая, насколько же глупо звучит его отговорка. Его отец и Халил-паша вели свою политику много лет, и нажили себе врагов там, где могли бы обрести союзников.
— Правда в том, что все знают, что на кону. Если кто-то и хотел меня отравить, вероятно, это не Халил-паша, — Раду неожиданно резко достал кинжал из ножен, приставляя его к своему горлу. — Если это были вы, просто убейте меня. Этим вы освободите моего брата от обязательств. Я предпочту умереть, как мужчина, а не от яда.
— Раду, успокойся, — Мехмед теперь уже в самом деле понимал, насколько сильной была вера принца в его наставника. В полумраке кабинета тёмные глаза Раду сверкали решимостью. — Не думаю, что в том кувшине был смертельный яд. В любом случае, в скором времени всё прояснится. Ясно одно — твой лала наверняка знал, что в твоем кубке. Именно потому он решил выпить его содержимое. Я неправ?
Поскольку Раду не двинулся с места, продолжая прижимать кинжал к своей шее, он осторожно шагнул вперёд, приподнимая руки в жесте примирения.
Принц не шелохнулся.
Стоя неподвижно, словно мраморная статуя, он лишь глядел на Мехмеда взглядом, в котором мешались презрение, страх, и бунт.