— Преступники нарушили закон о разоружении, — зазвучал ледяной голос, — Осмелились ставить ультиматумы Мне. Я дал им на размышление три часа. Время истекло. Смотрите и запоминайте.
За спиной каждого внезапно материализовалась темная тень — демон из гвардии. Оружие полетело на пол, кто-то дернулся, кто-то сразу упал, мужчина у одного из пультов бросился вперед и попытался нажать, еще не зная, что его оружие уже не сработает…
А все остальные замерли на месте. С ножами у горла.
Растерянные глаза совсем детские…
Звука не было, и что выкрикнул один из пленных, было не понять. Но один из демонов, ухмыльнувшись, прямо по луже крови прошел к ближайшему пульту и демонстративно медленно, издевательски медленно, нажал кнопку. А потом махнул рукой. Двадцать семь ножей один за другим мягко скользнули по беззащитным шеям.
Экран был и на площади мятежного города.
Сейчас там больше не танцевали. Все смотрели вверх. Конечно. Они тоже видели базу. Кто-то плакал, кто-то выкрикивал безнадежные беззвучные проклятия… и все замерли, увидев на экране себя. Что-то прошуршало — появился звук. По краю экрана побежала радужная полоса — знак включения синхронного перевода…
— Вам было дано три часа, — проговорил знакомый низкий голос… — Время вышло.
— Будь ты проклят! Проклят… — крикнул кто-то… Он тут же затих, то ли кричавшая потеряла сознание, то ли ее заставили замолчать…
А Повелитель не стал отвечать.
И от его улыбки стало так… холодно… Нестерпимо холодно… Даже дыхание перехватывает. Что это? Что с ней?.. Что-то не так. Запястье стиснули чьи-то холодные пальцы. Анжелика.
— Лина, ты тоже?
— Что?
— Чувствуешь…это?
— Что? Подожди…
Странный шум послышался издалека… приблизился… и стал затапливать площадь…
Что это?
Волна.
Такого Лина еще не видела, даже во время Судного дня.
Зеленовато-синяя, отсвечивающая в лучах послеполуденного солнца, в светлых пенных гребешках…
И она росла.
Цунами.
Слитное «о-ахх!..» прокатилось над двумя толпами: и демонической, и человеческой…
Волна росла.
Она приближалась метр за метром, казалось, очень медленно, но деревья на ее пути сгибались и ломались, а земля точно вскипала под миллионами тонн воды…
Волна росла.
Вот она уже как башни Дворца…
Горожане инстинктивно попятились, кое-кто вскинул руки к глазам, послышались крики… Из окрестных домов стали выбегать люди и замирать в безмолвном ужасе…
Волна росла.
Она смяла и поглотила окраинные домики…Стерла заброшенный стадион. Точно бумажный детский кубик, раздавила пожарную вышку. Играючи сдула целую улицу…
И замедлила бег. Остановилась.
Точно в каком-то старом ужастике, точно в полузабытом кошмаре, в полной тишине над перепуганным городом нависла громадная зеленоватая стена. Пенные гребни прокатились по краю и застыли…Просто застыли. Стеной.
Замерли и люди. Прозрачная смерть повергла бы в ужас и троллей… Секунда. Две. Три… Головы одна за другой поворачивались к экрану. Красивые губы Вадима дернулись в злой улыбке:
— Это последний шанс для мятежников.
Шанс?! Вадим никому не давал шансов… Никогда… Неужели?
Над площадью вдруг материализовалась платформа. Она зависла в воздухе, черная, круглая, с толстым днищем, которое внезапно раскрылось многолепестковой диафрагмой, уронив на землю множество небольших предметов. Толпа в страхе отшатнулась, но они не взорвались и не напали — тихо осыпались в небольшую, не выше пояса, кучу…
— Это ваш последний шанс. Кто сдастся и признает свою вину, может надеть ошейник. Станет рабом, но останется жив. У вас пять минут.
Серо-зеленые глаза осмотрели побелевшие лица. И в жуткое молчание тяжело упали слова:
— Отсчет пошел.
Наверно, его голос отдавался в каждом уголке города, в каждом доме, потому что пустые улицы буквально за минуту заполнились людьми… Они оглядывались, и, замечая зависшую смерть, цепенели… и бросались бежать. Паника, ужас, давка. Страх и смятение…
На городской площади несколько секунд все стояли в неподвижности. В молчании. В страхе… Потом медленно, как во сне, к темной груде наклонилась женщина… И защелкнула темное кольцо на шее ребенка…Подростка.
— Мама! — вскрикнул беловолосый паренек…
— Боже… — бросился к ним мужчина… — Рихи! Что ты делаешь? Отдаешь нашего сына… в рабы?
— Зато он будет жить!.. — закричала женщина… — Это не навсегда, пойми, Матиас… Он будет жить!
— Ма… — начал подросток, отчаянно пытаясь сдернуть ошейник… и растаял. Исчез.
— Карл! — мужчина безнадежно рванулся, хватая воздух руками. — и закрыл глаза, сломленный отчаянием… — Карл… Рихи…
Женщина закрыла лицо руками и разрыдалась.
Феникс недоверчиво смотрела на экран. Ошейник с вмонтированным призывом? Вот что еще готовилось, вот о чем хотел узнать Стрейзант! Вот что еще может быть вмонтировано в новые браслеты! Лина сжала кулаки. Проклятье!
Больше никто не сможет спрятаться — они притянут отовсюду, больше никому не уйти, не снять… Полное рабство. Вечное. Безнадежное.
Преисподняя!
По волне прошел шелест… рокот… она дрогнула и придвинулась. Чуть-чуть…
И к ошейникам протянулась вторая рука.
Демоны по-разному встречали сдачу людей.
— Милорд — это круто!
