— В порядке?! — Алексей недоверчиво поднял брови — Ты же только что…Тебе же больно, я вижу!
— Я в порядке. Это не мое…Не моя боль.
— Что?
— Ты спрашивал, как я заглянула в твою память? Вот так! Прикоснулась — и как провалилась…
Юноша…нет, он не отдернул руку, но отнял довольно поспешно.
— Я не знал, что ты это умеешь — голос его зазвучал как-то…напряженно.
Настороженный испытующий взгляд… Да уж, можно понять. Блин, сама б она от такого умельца…нет, сама она его бы просто прирезала, чтоб не лез куда не просят…но неудивительно, если Алексей теперь начнет от нее шарахаться.
— А я и не умею….не умела…Вадимова награда…черт ее возьми совсем!
Поморщившись, она снова осторожно потрогала свои губы…
— Зою видела? — вдруг спросил юноша, не глядя ей в лицо.
— Ага…Как догадался?
Чуть отвернувшись, он повторил ее жест, коснувшись губ кончиками пальцев.
— По лицу только она била…Черт! — Алексей нервно вскочил, не зная, куда девать глаза, — Проклятье!.. Это что, это всегда действует?!
— Вряд ли. Да нет! — утешила его Лина. — Мы с тобой…ну, столько раз уже, а твои воспоминания я вижу второй раз… Может это действует только когда объект на нервах?
Алексей вопросительно приподнял бровь.
— Прошлый раз явился Вадим, — пояснила Лина. — Сейчас Зоя. Нервы помотали по полной.
— Ну…может — согласился Алексей и вдруг улыбнулся, правда как-то бледно, словно через силу, — Или когда объект под алкоголем…
— Точно! — Лина села на постели, обрадованная догадкой (И тем, что Алексей не злится) — Это как раз общее! В обоих случаях…Алексей, ты гений!
— Серьезно? — усмехнулся тот, — Ясно…
И осторожно, проверяя, коснулся ее руки…
— А сейчас?
Лина прислушалась к ощущениям.
— Ничего.
Бывший светлый выдохнул и после недолгой паузы вдруг покачал головой.
— Больше никогда не прикоснусь ни к чему такому…с градусами.
Феникс виновато тронула его взъерошенные волосы. Тяжелый выдался вечерок…
— Прости…Я не нарочно.
— Дело не только в этом, — уже не напрягаясь, Алексей обнял ее и спрятал лицо в шелково-черную волну волос… — Я не хочу, чтобы тебе было больно. Мы когда-то с Вадимом…
Он замолк на полуслове и резко выдохнул:
— Видеть его таким… сегодня… это…Черт.
— А каким Он был раньше?
— Дим? Ну…
Дим…
Они всегда были вместе, Вадим и Алексей Соловьевы, Дим и Леш, как их звали друзья. Они всегда были вместе…
С детства.
Тебе два годика, ты уже понимаешь, что в мире есть не только она — теплая и большая, с которой так уютно. Мама… Ты понимаешь, что мир намного шире, потому что с тобой рядом появляется кто-то еще — тот большой человек с очень знакомым голосом, от которого сразу хотелось засмеяться и протянуть ручки. Это папа. Иногда — тетя с лицом в складочку. Бабушка.
И еще кто-то. У него блестящие глаза и появляется он не так, как остальные — из тучки. И рядом с ним всегда что-то веселое. Бабочки… Пушистый котеночек. Розовый пищащий шарик, в который надо ткнуть пальчиком — и он превратится во что-нибудь новое. Так весело!
— Вадик! Ну я же просила не переноситься в манеж братика!
— Ну ма-ам…
— Вадик… Ну Леша ведь еще маленький… Он пока не умеет играть.
— Мам, он же все понимает! Вот смотри, видишь, он их ловит, бабочек, видишь? Ну мамааааа!
Тебе четыре, и вы с братиком вовсю играете в прятки…
Ты прячешься в папиной лабол… рабор… в папиной комнате со всякими баночками, потом на голубятне… на чердаке… под столом на кухне — мама ахает и хватается за серебряный ножик и сердится, а потом смеется и говорит, что два сына-мага точно вгонят ее в гроб… Ты прячешься везде. Но он везде тебя находит — словно чувствует…
Тебе почти пять, и вы совсем одни дома, папа снова улетел кого-то проверять, мама с бабушкой, кажется, у врача… Вы совсем одни, и очень гордый тем, что он старший, Дим заставляет съесть манную кашку всю, до крупинки, и совсем как мама, довольно ерошит тебе волосы.
— А ты? — Димкина порция каши почти вся остается на тарелке…
— А я потом.
— Что? Вредина!
— Сам такой!
— А старшие должны младшим пример показывать! — нет, ты прекрасно знаешь, что Дим с манной кашей не очень ладит, но… но… обещал же!
— А младшие не должны вредничать, а то им мультики не включат!
— А… а я сам умею! Они по седьмому каналу идут!
— А я тебе комиксы не позову.
— А я… А я… Ты вредина!
— Мелочь!
— Пухополз!
— Глазастик листиковый!
— Мымрик!
Вы не ругаетесь теми словами, которые слышат иногда на улице — от этого мама сердится. Куда лучше выдумать ругательные слова самим, это необидно, а смешно… и помириться легко. Вы еще переругиваетесь, когда на кухне появляются двое мужчин… Ты еще успеваешь увидеть, как Дим быстро заступает им дорогу, закрывает тебя своей спиной… И в комнате сразу выключается свет.
Тут темно, темно и холодно, как в подвале, и очень болит голова… Где это? Это ведь не дом… Все плывет, ничего не видно… Ты хочешь позвать маму, но голос не слушается, и рядом… рядом слышатся голоса:
— Обоих? Вы рехнулись? Родители нас живьем спалят!
— Младшего можно потом вернуть.
— Какого черта вы его вообще притащили? Я заказывала первенца!
