— Да вы б видели, что этот твой заказ устроил! Чуть не прикончил нас! Пришлось малявке ножик к горлу приставить, только тогда этот притих…
— Ладно, готовим алтарь. Вы сделали, как я сказала?
— Да, снотворное залили сразу же, как только сцапали. Он спит.
Тебе пять, и злых колдунов ты видел только в мультиках, но ты понимаешь, что нужно молчать… И голову осторожно поворачиваешь, чтоб не заметили. И прутья клетки трогаешь осторожно — один… два… Может, они и заговоренные, прутья — пальцы сильно колет, до слез просто — но получается же пробивать мамины и папины «сетки»! На сладостях там или на красивых баночках с цветными зельями… Папа и мама даже не замечают, когда сетки ломают, только на пропажу сердятся, так что они с Димкой берут понемножку, чтоб незаметно.
Дим… Дим лежит рядом. И не шевелится… Тот дядька сказал, что он спит. А губы в крови… Сейчас-сейчас… Только цепь придержать ладошкой, чтоб не брякала. Цепь? И какие-то штуки на руках — как мамины браслеты, только от них больно. Что ж это такое?
Это пещера, точь-в-точь как в аниме про злого чародея — темные стены из камня, костер, на полке травы и горшки. На полу вокруг одного камня что-то начерчено, и там… там они. Те, кто забрали их из дома. У одного, лохматого, в руках был череп…
— Давайте старшего.
У тебя сильно болит голова, и глаза еле видят, и папа сто раз говорил, что нельзя телепр…переносить себя, когда тебе плохо — но времени больше нет, потому что один из тех идет к ним. За Димом.
И ты решаешься — обнимаешь Дима за шею, из всех сил зажмуриваешься… и вы падаете… падаете… Прямо на ковер в гостиной….
Тебе пять, и у вас с мамой общий секрет — подарок на день рождения Дима. Вы прячете подарки в детской, на чердаке, в подвале — везде. И на видное место вешается «Карта поиска сокровищ», по которой можно догадаться, где они спрятаны…Диму понравится — недаром весь последний месяц ты осторожненько выспрашивал его про желания. Поэтому вы сегодня и не вместе — папа забрал Вадима на рыбалку одного, чтобы вы с мамой подготовили дом.
Ты с нетерпением ждешь, когда они с папой вернутся.
А их нет и нет, и мама начинает тревожно поглядывать на часы… Потом тянется к мобильному телефону, но ты это уже еле видишь.
Что-то случилось. Что-то… стало холодно и тревожно. И комната словно раздвоилась — ты здесь, еще здесь, и мамины пальцы ложатся тебе на лоб… но и ты и там — на берегу быстрой горной речки, где воздух прорезает черно-фиолетовая прямая щель. Твои глаза удивленно смотрят, как она расширяется на глазах, превращается в дыру, и оттуда прыгают несколько человек. Ты никогда не видел такого телепорта…
— Не может быть! Вадим, до… — голос отца обрывается, и папа… папа…. Нет!
Нет-нет-нет! Папа!
Но отец почему-то смотрит в небо и не двигается, и когда из дыры сыплются люди с серыми лицами, и когда тебя хватают за плечи и волокут по траве, по рассыпанным рыбкам…
Ты не помнишь, что дальше. Просто становится очень больно.
Тебе пять, и ты единственный мужчина в опустевшем доме. Ты держишься и не плачешь, когда светлые стражи приносят домой мертвого отца и говорят маме что-то о неожиданном массовом прорыве дай-имонов. И отводят глаза, когда мамин ломкий голос спрашивает о Диме. Ты не плачешь. Ты мужчина. Должен заботиться о маме…
Но в детской, рядом с пустой кроватью Дима, ты перестаешь притворяться и слезы прорываются сами, потому что там, внутри, где-то в груди, что-то болит и болит не переставая, то примолкая, то разгораясь настоящим костром. Пусто, плохо, страшно и больно-больно-больно!
Где ты, Дим?
Где ты?
Дима-а!!!!
Я… здесь…
Ты резко поднимаешь голову. Дим?! Дим… Где? В комнате пусто… Димка…Где ты? Мне же не показалось? Дим!
Я… здесь…
Не показалось! Нет-нет… Это не в комнате, это… это где-то в голове… Как это? Дим… Димка, ты живой?!
Я… да… кажется…
Дим… И двумя ладошками, быстро-быстро, провести по лицу, стирая слезы. Не плакать. Не сейчас. Дим живой. И ты его найдешь. Ты закусываешь губу, ты жмуришься, как тогда… на игре в прятки… Найти. Чтобы найти, надо почувствовать. Как учил Димка. Так никто не умеет, ни мама, ни другие ребята — только они с Димом. Протянуть ниточку… Ну давай же…
— Дим! Где ты?!
И снова где-то в голове шепчет очень усталый, тихий голос…
Не знаю… Больно…
Ты и так слышишь, что Димке больно — это всегда так, у них одна боль на двоих, мама шутила, что они как близнецы…
— Дим… — не плакать, не плакать, — Дим, открой глаза, посмотри — где ты? И ищи нас!
Глухая темнота перед глазами чуть расступается, и голос зазвучал живее:
— Леш? Это правда ты?…А я думал — снится.
— Иди домой! Димка… ты можешь идти?
— Не знаю… Мне… меня… — голос снова точно выцветает, рвется, как нитка… уходит…
Он уходит, и ты цепляешься за него, как котенок за клубок с нитками, хватаешь то, непонятно что, которое всегда одно на двоих, тянешь… и точно в стену колотишься:
— Иди сюда! Сюда! Прятки, Дим! Ищи! Дим, ищи!!!
Ты кричишь так, что братик просыпается… неуверенно оглядывается вокруг… тебя начинает колотить дрожь, когда ты видишь, где он…
— Прятки, Дим! Ищи меня! Ищи меня…
И ты перестаешь его видеть. Он словно растаял…
