– Я зубами вырвала этот сервиз из цепких рук госпожи Бейн, как она боролась, но её скупой муж не стал перебивать мою ставку. Так что десять золотых, что я потребовала со служанки, ещё дёшево. А вы знаете, что без одного предмета стоимость всего сервиза понижается?
– Дорогая, успокойся, – вытирая белым платком лоб, второй рукой Малис дёргал жену за рукав платья.
Оценщик что-то капал на хрусталь, просматривал через магическую лупу, опять что-то капал, принюхивался, чуть ли не на зуб пробовал, но наконец проверка завершилась.
– Что вам сказать, господа, – господин Джинкс убрал инструменты в саквояж. – Подождёте, пока заполню официальный бланк, или сначала выслушаете?
Глава охраны выбрал второй вариант.
– Извините, но порадовать и подтвердить ваш рассказ не могу, – он посмотрел на семейную пару. – Именно этот бокал не имеет никакого отношения к старинному хрусталю гномьего производства. Хорошая подделка, причём совершенно новое стекло. Не могу сказать за весь сервиз, я его не оценивал, но именно этот бокал – подделка. И стоимость ему — пятьдесят серебряных.
– Ложь! Вы врёте! У меня имеются документы! Милый, достань бумаги из аукционного дома, – женщина вскочила на ноги, её разрывало от несправедливости. Если бы не присутствие высокопоставленного лица, она бы такой крик подняла, до самого главы города дошла бы, в гневных словах, разумеется. На самом деле она не имела чести знать главу города и могла лишь словами сотрясать воздух.
– Вот бумаги, – муж возмущённой женщины подал бумаги оценщику дрожащей рукой.
– Посмотрим-посмотрим, частенько меня обвиняют в обмане, – бормотал себе под нос мужчина, рассматривая печать под лупой. – Господа, что же вы пытаетесь нас ввести в заблуждение? Даёте ложные показания. Бумага-то поддельная, ой-ой, за это можно и к ответственности привлечь. Что будет, если аукционный дом узнает о таком вопиющем случае?
– Господин Джинкс, заполните бумаги, заверьте и можете быть свободны, – сухо произнёс глава охраны, а госпожа Фэлкоу, приглушённо простонав, будто из неё выпустили воздух, прикрыв глаза, осела на стул.
– Воды! Скорее воды и доктора! – всполошился её муж. – Дорогая, да что же это делается?
– Я требую расследования, – Дороти Фэлкоу выпрямилась и посмотрела на присутствующего главу. – Требую, чтобы вы пригласили представителя аукционного дома, он принесет бумаги, да и сам заверит, что мы с мужем присутствовали в день продажи сервиза и именно мы его купили. Чего ты молчишь, Малис? Кто из нас мужчина?
– Дороти, дорогая, – замямлил господин Фэлкоу, неожиданно падая на колени перед женой. – Не нужно дополнительного расследования, это я виноват.
– В чём? – женщина никак не могла понять, о чём шепчет её муж. – Мы не покупали подделки, все заверено. В чём ты виноват, Малис? Быстро вставай, не позорься.
– Не устоял перед искушением, – он попытался подняться, но госпожа Фэлкоу, положив руку на его плечо, не дала этого сделать.
– Так-так, и о каком искушении идёт речь, дорогой? – последнее слово было произнесено с такой злобой, что по лицу господина Малиса Фэлкоу покатился холодный пот крупными каплями.
– Всё это госпожа Бейн, будь она неладна, попутала. Только она! Разве можно было предлагать мне четыреста золотых?! Я не устоял. Она долго писала мне письма, а один раз даже подкараулила возле ресторана, где я часто обедаю.
– Малис, что ты такое говоришь? Откуда у госпожи Бейн такие деньги? Её муж-скупердяй ещё на аукционе, цыкнув, не перебил мою ставку. А ну признавайся, что натворил?!
– Дороти, душа моя, поверь. Всё так и было, не знаю, откуда госпожа Бейн достала деньги, но она расплатилась со мной сполна, из этой суммы я заплатил стеклодуву и подделал документ. Что со мной будет? – он повернул голову в сторону главы охраны.
– Ах Бейн, ах плутовка. Мало ей честной борьбы на аукционах, она уже из моего дома начала перекупать. Может, ей и тебя продать? – дамская сумка с силой опустилась на спину охнувшего Малиса.
– Господа, прошу вас соблюдать приличия, – тут же вмешался один из стражей. – Иначе получите штраф за неуважение к властям.
– Простите, вспылила! – раскаяния в голосе женщины не появилось. – Ну ничего, отольются ей мои слёзы. Вставай, чего расселся, дома поговорим. Господа, мы хотели бы забыть о произошедшем инциденте с бокалом, претензий к служанке и её детям не имеем, и я даже в какой-то мере ей благодарна, если бы не этот злосчастный случай, то так бы и ходила одураченной, а госпожа Бейн смеялась за моей спиной. Поднимайся, – женщина с раздражением подпихнула мужа. – В каких бумагах нужно расписаться, что мы прощаем служанке бокал?
– Вот тут, – ближайший воин передал бумаги супругам.
– Мы свободны? – женщина поднялась, как и её муж.
– Подождите, это не всё. Если у вас претензий к служанке не осталось, то у неё имеются к вам, и не одна, – светловолосый мужчина сделал шаг вперёд.
