Он надавил на чешуйки, а затем прижался покрытой шрамами щекой к влажному телу. Закрыв глаза, Скорбь попытался впитать в себя силу величественного создания.
— Я змеиный бог. Мы все змеиный бог, — прошептал он мертвой рептилии.
Над многочисленными змеиными кораблями повисла жуткая тишина, пока налетчики наблюдали за королем.
Скорбь вонзил длинный нож в живот морского змея. Норукайцы на кораблях ахнули и застонали, а он посмотрел на них.
— Вот что мы должны сделать!
Он стал орудовать ножом, продолжая разрез. На воде качались влажные веревки вывалившихся внутренностей. Крови было много, а значит, скоро приплывут акулы. Но сначала Скорбь и норукайцы возьмут свое. Он продолжал резать, пока не нашел первое из сердец рептилии — большое, круглое и пурпурно-красное. Скорбь отрезал кусок жесткого мяса и сунул в рот, широко раскрыв челюсти, чтобы откусить побольше. Жуя, он ощущал вкус горелой крови. Изысканный вкус, но более примечательной была сила, которую он обретал.
Он знал, что Мелок тоже был частью змеиного бога. Змеиный бог сожрал шамана, и теперь его сила текла в норукайского короля.
— Я — сердце змеиного бога, — закричал он. — Все мои люди должны присоединиться. — Он отрезал еще кусок мяса и поднял над водой. — Все норукайцы должны быть сердцем змеиного бога.
Три налетчика без лишних слов прыгнули за борт. Поняв, о чем говорит Скорбь, остальные последовали этому примеру и поплыли к змеиному богу. Своими ножами они распороли брюхо до самого хвоста, чтобы найти другие сердца.
Первой была Атта. Крупная женщина подплыла к королю и отрезала себе кусок сердца. Прожевав и проглотив, она повернула к королю измазанное кровью лицо и предложила ему кусочек. Скорбь принял угощение.
Норукайцы окружили плавающее тело, разделывая создание. Они вытащили остальные сердца: некоторые были обугленными и почерневшими, другие все еще свежими и полными крови. В каждом кусочке содержалась сущность великого божества. Когда сердца были съедены, налетчики принялись обдирать мясо с костей змея. Это было совершенно уникальное пиршество. Норукайцы грабили города, забирали еду, насиловали женщин, но ничто не могло сравниться с возбуждением от того, что происходило сейчас.
Вода превратилась в красную пену. Акулы настороженно кружили рядом, не желая приближаться к свирепым норукайцам.
Пиршество продолжалось, и потрясение короля Скорбь сменилось глубокой уверенностью. Змеиный бог оказался убит, но это не причина для печали. Он чувствовал, как что-то внутри него поменялось. Сотни налетчиков обдирали скелет змея и дрались за последние куски. Каждый норукаец хотел получить долю, хотя и знал, что это невозможно — их флот насчитывал десятки тысяч кровожадных воинов.
— Ты съел сердце змеиного бога, — сказала Атта, которая держалась на воде рядом с ним. Окровавленным пальцем она ласково провела по шраму на его щеке. — Ты король Скорбь. Ты — это мы.
— Да, я — это все норукайцы. Я вкусил сердце нашего бога, и теперь я его живое воплощение.
Они с Аттой направились к своему кораблю, пока норукайцы продолжали возиться с тушей — словно чайки, пирующие телом раздувшегося кита. Скорбь забрался на борт и погладил носовую фигуру. Потом он поднял кулаки к небу и прокричал:
— Теперь я змеиный бог. Мы — змеиный бог, мы будем нападать и убивать.
Он вдохнул столько воздуха, что грудь чуть не лопнула, а потом издал громогласный рев, всколыхнувший мачты. Норукайцы взревели в ответ. Скорбь знал, что один змеиный бог умер, но теперь здесь было намного больше змеиных богов — как в море, так и в человеческом обличье, — и теперь они стали гораздо более смертоносными.
Да, мир будет скорбеть.
«Преследователь», подгоняемый усиленным ветром, почти летел над волнами, направляясь к Серримунди. Кракенобойное судно значительно оторвалось от норукайского флота, и команда занималась восстановлением корабля после атаки морского змея. Никки все равно казалось, что они плывут недостаточно быстро. Увидев численность змеиных кораблей, она была убеждена, что даже новые укрепления Серримунди не выдержат атаки этого флота. У Танимуры, где был настоящий флот и усиленная армия, был шанс, но не у Серримунди. Эффрен и побережье Ларрикан уже были уничтожены небольшой группой норукайских кораблей.
Серримунди был в десять раз крупнее бухты Ренда, и такой большой город было невозможно эвакуировать за несколько дней. Ситуация казалась безвыходной.
Она стояла на носу «Преследователя» в компании Натана, Бэннона и Лилы, обсуждая варианты. Никки сомневалась, что даже с таким отрывом от врагов и такой скоростью им хватит времени на необходимые приготовления, которые еще нужно продумать. Вместе они пытались разработать план, при котором у Серримунди будут шансы выстоять.
Когда «Преследователь» подходил к полосе рифов возле устья гавани, им встретилась одна из патрульных лодок. Проплывая мимо, Никки сложила руки рупором и прокричала:
— Зажгите сигнальные плоты. Норукайцы идут!