— Не стоит недооценивать никого из нас. Но мы не можем прятаться в кустах и смотреть на армию. Какой выберем план?
Натан осознал, что все смотрят на него:
— Теперь я ваш лидер? Назовете меня главнокомандующим волшебником? — Он нашел это забавным, поскольку совсем недавно вообще не мог использовать дар. — Никогда не желал такой должности.
Бывший раб Ренделл тем временем распределял дорожную еду:
— Лучшего предложить не могу, ведь разжигать костер опасно.
Старик сражался за свой город вместе с другими освобожденными рабами и рисковал жизнью, чтобы Эльза могла начертить смертоносную руну переноса. Теперь Ренделл оказался за пределами Ильдакара.
Орон нахмурился при виде скудной пищи — он привык к изысканным обедам знати.
— Как и все, я люблю вкусную еду, чистую одежду и мягкую постель, но в данных обстоятельствах готов терпеть неудобства. — Натан без жалоб принялся жевать сухофрукты и вяленое мясо.
— Разработаем смелый план разгрома гигантской армии? — спросил Лео, один из волшебников Ильдакара. Глаза его блестели, но улыбка казалась вымученной. — С чего начнем?
— Лани могла бы предложить неожиданную идею. — Ренн вздохнул, с тоской смотря туда, где раньше был большой город. — Я больше ее не увижу. Когда я уходил, она была статуей, в которую ее превратила властительница Тора, но заклинание должно было уже рассеяться. Я скучаю по ней… — За время долгого и трудного путешествия тучный волшебник сбросил вес, его лицо похудело, а кожа обвисла. — Хотел бы я снова поговорить с ней. Прошло немало столетий. — Он вздохнул с надеждой. — Может, если сумеем вернуться под саван вечности…
— Лани мертва. Ее убили колдуньи генерала, — бесцеремонно сказал Орон. — Тебе никто не сказал?
— Мертва? — Ренн побледнел так, что кожа его стала похожа на мрамор. Орон будто говорил с ним на другом языке. Он повернулся к Натану: — Что он такое говорит?
Бывшему пророку хотелось поджечь волосы Орона за такую бестактность.
— Мне очень жаль, Ренн. Ее убили… — Он прочистил горло и постарался говорить как можно спокойнее: — Лани при помощи разлитой воды шпионила за лагерем генерала, но Ава и Рува обратили магию против нее. Они… утопили ее. — Он покачал головой. — Мы с Эльзой пытались помешать, но не смогли.
Ренн закрыл лицо руками:
— Это была моя единственная ниточка надежды. — Плечи волшебника вздрагивали от рыданий. — Я ждал ее. Я защищал ее. Я оплакивал ее… Она… — он с трудом подбирал слова, — она очень много значила для меня.
— Мне горестно от того, что ты ее больше не увидишь, — сказал Натан. — Она была храброй и сильной. Я никогда не забуду, что она сделала.
— Нет времени кого-то оплакивать, — голос Ольгии звучал мрачно и раздражительно. — Очень многие погибли, и нам тоже нелегко. Подумай о моем сыне Броке, сыне Орона Джеде, о тысячах бойцов. Все они были для кого-то важны.
— И все равно это больно, — сердито глянул на нее Ренн.
— Да, больно, друг мой, — согласился Натан, думая об Эльзе и о том, что она значила для него. — И мы должны сполна отплатить врагу за эту боль.
Из леса неподалеку донеслись крики, и Натан вскочил, хватаясь за меч. Отдыхавшие солдаты генерала Зиммера обнажили оружие и выстроились для обороны. Из леса выбежали люди.
— Всем приготовиться! Они уже здесь! — В голосе Зиммера прозвучало жестокое предвкушение.
Три человека бежали по подлеску во всю прыть. Это были послушница сестер Света Эмбер и молодые ученые из Твердыни — Оливер и Перетта.
— Они прямо за нами!
— Мы привели их сюда, — крикнула Перетта изумленным ученым. — Теперь ваша очередь! — Ее узкое лицо разрумянилось, в глазах промелькнула озорная искра.
Громкий треск прокатился по редкому лесу, послышались грубые выкрики. Два десятка вражеских солдат ввалились в лагерь, на ходу ломая ветки. Одеты они были в древние кожаные доспехи с символом пламени императора Кергана. Оливер, Перетта и Эмбер ускорились, заманивая своих преследователей в ловушку.
— Их тут еще больше! — проревел один из вражеских солдат, подняв изогнутый меч. — Уничтожить!
Две свирепые женщины стремительно рванули к ним с разных сторон, пронзительно крича. Морасит точно выждали момент для атаки. Женщины были облачены в черные кожаные полосы на груди и бедрах, а их кожа была покрыта выжженными символами.
— Мы позволим вам убить нескольких, — крикнула Торн Натану и остальным. — Но не всех. — В одной руке она держала короткий меч, а в другой — кинжал. Морасит вонзила меч в живот ближайшего солдата и рассмеялась, когда тот рухнул на землю. — Один!
Не желая отставать, Лайес щелкнула кнутом с колючками, и тот обернулся вокруг толстой шеи противника. Резко дернув, она разорвала ему горло.
— У меня тоже один!
Вытянув руку, Натан метнул шар огня волшебника, поразив врага в грудь. Кожаные и пластинчатые доспехи солдата были словно бумагой для смертоносного огня, прожигавшего все на своем пути.
