В таком случае Никки сама по себе. Первым делом она должна выяснить, где находится. Ее коротко остриженные светлые волосы запылились, на коже и черном платье остались следы крови после битвы с норукайцами в гавани Серримунди. В теле ощущались боль и слабость — последствия путешествия в сильфиде. Ее дар ослаб.
Никки внимательно рассматривала толстые колонны, каменные здания, огромные монументы, храмы и правительственные палаты. Когда она шла через площадь, ее ступни шуршали по неровным каменным плитам. Город изобиловал накренившимися башнями, полуразрушенными арками, высохшими фонтанами и замысловатыми деталями архитектуры, почти стертыми воздействием погоды.
Претенциозные строения были призваны внушать благоговейный трепет. Величием и размером здания напоминали дворец императора Джеганя в Алтур’Ранге или Замок Волшебника в Эйдиндриле. Этот город когда-то был столицей или центром торговли. Но все дверные проемы и окна были заколочены или заложены кирпичом, как в склепах. Это был город мертвых.
Обернувшись на шорох, она увидела пару диких оленей, которые бродили по пустому парку, поедая листья кустарника и цветы. Олень заметил Никки и ринулся прочь, но остановился неподалеку и снова принялся за еду.
На другой великолепной площади оказалась огромная статуя мужчины, поваленная на каменные плиты. Высокий мраморный постамент размером походил на фундамент здания. Когда-то статуя возвышалась на три этажа, но теперь на постаменте остались лишь сапоги. Кто-то опрокинул памятник. Никки впитывала в себя эту картину, чувствуя отголоски насилия и разрушения. Каменные руки лежали в стороне, заросшие лозой.
Никки подошла к поваленной статуе и осмотрела ее, стараясь не замечать мха и пыли. У мужчины было надменное лицо с тяжелым лбом и крючковатым носом, из-под увесистой короны свисали заплетенные в косы волосы, вызывая ассоциацию со змеями. Источенный ветром рот был открыт в улыбке, демонстрируя заостренный зуб, явно искусственный. С растущим подозрением Никки обошла поваленную статую и приблизилась к постаменту. Надпись еще можно было разобрать:
ИМПЕРАТОР КЕРГАН.
Никки снова повернулась к голове статуи. Этот заостренный зуб, вероятно, и был железным клыком, при помощи которого Керган наводил страх на свое окружение. Он был жестоким и капризным императором, который заживо содрал кожу со своей жены и скормил ее жукам-мясоедам, когда узнал о ее связи с генералом Утросом. Возмущенный деянием народ сверг Железного Клыка и протащил тело по улицам города. Досталось и его статуе.
Даже сейчас, спустя пятнадцать столетий, Никки испытывала мрачное удовлетворение при виде свидетельства краха императора. Сопоставив разбитую статую, огромные здания и монументы, Никки догадалась, где находится. Наверняка это Ороганг, столица необъятной империи Кергана, которая пришла в упадок после его свержения.
Теперь картинка сложилась, но по-прежнему было неясно, почему город превратился в кладбище. Да, Керган был мертв, а империю раздирали политические волнения, но почему мегаполис оказался покинут? Почему люди оставили величественные здания крысам и паукам? Куда ушли жители города? Неужели их уничтожили чума, голод или засуха? И почему двери заколочены, а окна заложены кирпичом, словно внутри что-то запечатано?
Она миновала амфитеатр — огромную круглую чашу со сценой в центре, от которой поднимались ярусы сидений. Керган, должно быть, оттуда обращался к людям, и чаша амфитеатра усиливала его голос. Теперь скамьи были пусты, многие из них разрушились, а сцена заросла сорняками. Позади амфитеатра оказалась еще одна высокая статуя; она хорошо сохранилась, будто кто-то ухаживал за ней на протяжении столетий. Это была фигура мускулистого широкогрудого воина в шлеме и богатых доспехах; символ пламени Кергана был убран со статуи, и от него остался лишь белый рубец на камне. Нащечники не скрывали красивое широкое лицо с крепкой челюстью, пронзительными глазами, выраженными скулами и благородным носом.
Никки знала этого человека и встречалась с ним на поле боя. Генерал Утрос — величайший военачальник Железного Клыка, посланный на завоевание Древнего мира от имени императора. Утрос принял эту миссию, не сомневаясь в достоинстве своего лидера и беспрекословно подчиняясь его приказам.
Судя по состоянию статуи, жители Ороганга почитали генерала. Никки показалось странным, что памятник Утросу даже сейчас выглядел чистым и не обветшал, как все остальное в заброшенном городе. Она замерла, когда заметила свежие цветы на углу постамента.
Кто-то был здесь, причем совсем недавно.
Она настороженно огляделась. Здания оставались безмолвными; одни были разрушены, в то время как другие — обманчиво невредимы. Быть может, какой-нибудь отшельник или последователь возложил цветы к статуе своего героя. Никто здесь не мог догадываться, что Утрос жив спустя полторы тысячи лет.
