Твердыня так хитроумно спрятана, что древняя армия могла просто пройти мимо, и никакие разведчики не обнаружили бы изолированные каньоны и архив. Только на это и оставалось надеяться.
Пересекая один поросший лесом хребет за другим, они видели впереди покрытые снегом горы, за которыми лежали каньоны западного склона. Зиммер и аббатиса Верна поскакали вперед и оказались в просторной висячей долине среди густых лесов. Пред ними раскинулся широкий луг, усыпанный цветами, словно какой-то амбициозный художник использовал долину в качестве огромной палитры. У растений были острые листья, мясистые зеленые стебли и насыщенно-фиолетовые цветы с алыми прожилками.
Когда отряд вышел из леса на цветущий луг, Эмбер издала радостный крик и соскользнула с лошади.
— Они прекрасны!
Оливер и Перетта присоединились к ней.
— Я никогда не видела столько цветов, — сказала девушка.
Верна вышла на луг:
— Они действительно прекрасны.
Генерал Зиммер смотрел прямо перед собой, словно выискивал путь сквозь цветочное море.
— Мы должны взять несколько образцов с собой в Твердыню, — предложил Оливер.
Запыхавшиеся Натан и Ренн брели пешком, а солдаты уже столпились перед большим лугом. Натан чувствовал в воздухе аромат цветов. При виде такого количества распустившихся соцветий он ожидал услышать жужжание пчел, увидеть порхающих бабочек, но луг казался странно тихим.
Смеясь при виде этой красоты, Эмбер и Перетта вместе побежали к лугу, как дети, собирающиеся окунуться в океан. Натан почувствовал, как холод сжал его изнутри, и закричал:
— Стойте! Добрые духи, не ходите туда! — Но фырканье лошадей, голоса солдат и скрип доспехов заглушали его слова. Он глубоко вдохнул и закричал, используя дар, отчего в воздухе раздался раскат грома. — Стойте!
Одного этого громкого звука было достаточно, чтобы молодые люди остановились. Натан протиснулся сквозь толпу солдат к краю луга и в ужасе посмотрел на цветы.
— Я знаю эти растения. Это гибельные цветы, сильнейший из известных ядов. Одного цветка достаточно, чтобы убить дюжину взрослых мужчин. Как я рад, что успел остановить вас!
Солдаты натянули поводья лошадей. Эмбер и Перетта отступили, и никто больше не осмелился подойти ближе. Тряхнув длинными белыми волосами, Натан осторожно приблизился к лугу, и Ренн с любопытством последовал за ним.
— Никогда не слышал о гибельных цветах.
Орон подъехал к ним, гордо выпрямившись в седле, и насмешливо фыркнул.
— Мы прожили за городскими стенами полторы тысячи лет, Ренн. Много ли мы знаем о диких растениях?
Зиммер нахмурился, сидя в седле и глядя на цветочное море.
— Потребуется много времени, чтобы обойти луг стороной.
Словно приближаясь к ядовитому пауку, Натан наклонился к соцветиям, изучая лепестки, но не прикасаясь, — ярко-фиолетовые, прочерченные темно-красным, с золотистыми тычинками. Одно лишь прикосновение к любому из этих цветов привело бы к мучительной смерти.
— Император Джегань выращивал целые поля этих цветов, а затем испытывал яд на пленниках. Даже малейшего касания достаточно, чтобы вызвать сыпь, волдыри и ужасные нарывы. Еще немного больше — и ты умрешь.
Ренн почесал щетину на щеке:
— Здесь, должно быть, тысячи цветов.
Натан опустил голову, вспоминая большие темные глаза Чертополох и ее неизменный положительный настрой. Девочка съела один из гибельных цветков, тем самым вынудив Никки убить ее, чтобы прекратить агонию. Никки оказалась перед ужасным выбором.
— Держите лошадей подальше, — сказал Зиммер и указал на край луга. — Пойдем вдоль деревьев на противоположную сторону, пока не дойдем до ручья, а потом будем держаться леса. — Он покачал головой. — Благодаря тебе, Натан, мы избежали опасности. Мы все были бы мертвы еще до того, как пересекли это поле.
Подбежавшие Морасит недоумевали, почему группа остановилась. Обе женщины не были впечатлены красотой цветов, но заинтересовались, когда узнали о смертельном яде.
Натан продолжал смотреть на луг, поглаживая пальцами подбородок и размышляя.
— Это очевидный путь через холмы. По крайней мере, часть армии генерала Утроса наверняка пройдет этим путем, — он одарил Ренна напряженной улыбкой. — Мы могли бы заманить сюда вражеских солдат и заставить их пройти через этот луг.
Оставаясь среди Прячущихся людей и обдумывая планы, Никки оправилась от последствий путешествия в сильфиде, и, наконец, дар набрал полную силу. Запертая в здании в дневные часы, она исследовала мрачные коридоры, в которых отражалось эхо ее шагов. Молчаливые обитатели, казалось, пребывали в таком же трансе, как и древний город. Аша, Кора и другие Прячущиеся давали лишь туманные ответы на вопросы об их жизни в Ороганге и наблюдениях за жисс.
— Это вы и делаете каждый день? — спросила как-то Никки, пока старуха ставила в вазу поникшие ночные лилии, чтобы разбавить освещенный факелами полумрак белыми всплесками. — Просто ждете и прячетесь? Неужели больше ничего?
— А что еще мы можем? — ответила вопросом Кора. — Мы не осмелимся уйти, иначе жисс распространятся повсюду. Мы должны сдерживать их, а они остаются здесь из-за нас. Таково наше предназначение.
