Челюсти болотного дракона были так же сильны, как подъемные механизмы на главных воротах Ильдакара. Лила боролась с чудищем в лучах полуденного солнца. Она чувствовала, как острые зубы впиваются в ее кожу — монстр пытался откусить руку. Запах разлагающегося мяса в неровных рядах его зубов вызывал тошноту.
Она напрягла все мускулы, чтобы противостоять существу. Подлесок захрустел, когда покрытая чешуей рептилия зарылась когтистыми лапами в грязь в поисках опоры, но Лила оттолкнула соперника. Взметнулся бронированный хвост. Они были равны по силе, но болотный дракон был обычным тупым животным, а она — Морасит.
Лила поднажала, выдернула руку из его челюстей и повернулась, когда он удивленно отпрянул. Она сделала выпад кинжалом в широко раскрытую пасть и погрузила в нее руку, пронзая розовую глотку. Лила продолжала давить, пока не достала до позвоночника.
Болотный дракон дергался в конвульсиях и вырывался, уже мертвый, но все еще смертельно опасный. Задыхаясь от усталости, Лила вытащила руку из клыкастой пасти и перекатилась на спину в грязную осоку. Болотный дракон хрипло выдохнул и задрожал в агонии. Лила поднялась на ноги вся в крови, слизи и грязи. Она пнула покрытую броней тушу подошвой сандалии, столкнув тварь в жижу.
Притоки и боковые течения вились среди растительности, напоминая змей. Мертвая рептилия плыла по мелководью, уносимая течением. Лила уже слышала всплески и шелест волн — все больше болотных драконов направлялось к источнику шума. Чешуйчатые хищники жаждали полакомиться человечиной, но были не против сожрать тушу и сородича. Мясо было мясом в смертельных болотах Киллрейвен.
Лила предпочла бы отдохнуть и поесть сама, но времени не было. Болотный дракон и так уже достаточно задержал ее. Она побежала по траве, шлепая по неглубокой грязи и подныривая под свисающие лианы и плети мха. Борьба наделала много шума, и Лила не хотела, чтобы ее выследили норукайские разведчики — хотя и была уверена, что сможет убить их всех. И она сделает это, когда придет время.
Лила ровной трусцой бежала вдоль реки. Три змеиных корабля уже скрылись из виду, и ей пришлось их нагонять. К счастью, на ночь налетчики вставали на якорь, чтобы в темноте ни на что не напороться. Она боялась не болотных хищников, а того, что потеряет Бэннона.
Многие годы она сражалась на арене с боевыми животными. В юности, когда еще только обучалась, Лила побеждала любого противника, оттачивала навыки и получала защитные руны, которые наставники выжигали на ее гладкой коже. Умение сражаться пришло к ней так же инстинктивно, как умение дышать и есть. Она в одиночку с ножом могла убить колючего волка или кабана с бритвенно-острыми клыками. Ее спину до сих пор покрывали длинные шрамы после схватки с боевым медведем. Лила тогда убила его, хотя ее кожа висела клочьями.
Став полноправной Морасит, Лила начала обучать рабов арены. Некоторые хватались за возможность прославиться, в то время как другие ненавидели ее за это. Лила не испытывала ни к кому из них симпатии. Ее работой было превратить учеников в умелых воинов, нравится им это или нет. Она гордилась тем, чего достигла.
Бэннон был одним из самых трудных учеников, и она была особенно довольна им. Вот почему она защищала юношу, вот почему вознаграждала своим телом и почему испытывала к нему привязанность вопреки здравому смыслу. Бэннон был искренним и преданным, в отличие от любого другого раба, которого она могла встретить в Ильдакаре. Из-за своего рвения он часто казался наивным, иногда до абсурда, но за оптимизмом скрывалась глубокая тьма, шрамы от невыразимой боли, которую он пережил. Лила помогла ему обрести равновесие, чтобы он мог стать лучшим бойцом, лучшим убийцей.
Еще недавно она воспитывала бойцов арены для развлечения ильдакарской знати, но теперь она понимала, что есть и более важные дела, которые она и Бэннон могли бы сделать вместе. Но сначала ей предстояло освободить его.
У нее все еще был его меч. Этого оружия было достаточно для достижения цели. Бэннон с Крепышом в руках сражался против нее в тренировочных ямах, поэтому она знала, что клинок был твердым и острым. Она рубила им колючие лозы на своем пути.
Лила выбежала на болотистую поляну у излучины реки. Впереди, в широком русле, виднелись пятнышки — норукайские корабли. Она знала, куда они идут, и продолжила бег. Кусачие мошки вились у ее лица, привлеченные пóтом и запахом крови, и приходилось отмахиваться. Опасности болота были просто неудобством. Она должна нагнать змеиные корабли. Лила отказывалась терять надежду. Они не уйдут от нее.
Корабли короля Скорбь шли вниз по реке, и на их пути стояла маленькая прибрежная деревушка. Лила знала, что норукайцы не смогут устоять перед такой добычей.
Она бежала все время от полудня до заката. В сгущающейся темноте впереди она увидела горящие хижины, разбитые причалы, лежащие повсюду тела. Даже сквозь шум болота она слышала слабые крики и вопли. Лила прибавила скорости, но к тому времени, как она добралась до деревни, живых осталось совсем немного.
