Норукайцы на носу корабля взревели громче, и Бэннон увидел, как Адесса упала. Король Скорбь накинулся на нее, ударяя снова и снова. Кровь разлеталась в разные стороны, словно из фонтана.
— Пресвятая Мать морей, он убил ее! — простонал Бэннон.
На лице Лилы промелькнуло выражение шока и неверия. Она колебалась лишь секунду, а потом снова принялась за цепь, удвоив усилия.
— Я думала, у меня будет больше времени. — Она не смотрела на короля, который продолжал калечить упавшую Морасит. Лила тяжело дышала.
— Дай мне Крепыша! — Бэннон протянул руку. — Я помогу.
Хриплые норукайцы еще праздновали победу короля, но через палубу к ним устремилась бледная фигура. Бэннон поднял взгляд; Мелок увидел его, а потом заметил Лилу. Шаман вдруг подпрыгнул и замахал руками, крича:
— Еще одна рыба! Мы поймали еще одну рыбу!
Даже сквозь победные крики некоторые норукайцы расслышали пронзительный крик Мелка и повернулись посмотреть, что его так восхитило.
Лила дергала за цепь, пытаясь вырвать штырь. Бросив попытки действовать скрытно, она рубанула по доске палубы. Бэннон пытался помочь, натянув цепь и стиснув зубы от усилия.
Мелок подскочил к ним, призывая норукайцев:
— Сюда! Сюда! Еще одна рыба! Идите быстрее!
Лила рывком поднялась и сильно ударила шамана в лицо, пытаясь заставить замолкнуть. Мелка откинуло, словно из катапульты, и он рухнул на палубу, скуля от боли и неверия, прижимая ладонь к рассеченной губе. Он свернулся в клубок и завыл. Бэннон вдруг почувствовал себя виноватым при виде страдающего альбиноса, но тут же отогнал это чувство. У них нет времени!
В передней части корабля, освещенной фонарями, гниющая голова главнокомандующего волшебника Максима начала источать болезненный зеленый свет. Его челюсти шевелились, а желеобразные глаза светились, словно радуясь гибели Адессы. Мертвец разразился леденящим кровь смехом, всех перепугав.
Даже Бэннон его слышал, и от этого звука у него забегали мурашки. Норукайцы неуверенно попятились, затаив дыхание и уставившись на голову. Когда Максим закончил смеяться, остатки его кожи стали жидкими и сползли с черепа, растекшись по дну перевернутой бочки. А затем даже кости рассыпались на кусочки.
Но Мелок продолжал кричать. Подбежавшие норукайцы увидели Лилу и ревом объявили тревогу. Покрытые шрамами налетчики бросились к ним с оружием наготове. Лила достала Крепыша из-за спины и выставила перед собой. Она присела, словно собиралась встретиться с монстрами арены и защищать Бэннона ценой жизни. Бэннон продолжал тянуть за цепь, упершись ногами, но никак не мог вырвать штырь.
Эрик и другие рабы тоже натянули цепи, крича и отчаянно пытаясь освободиться. Бэннон подумал, что если они объединятся против норукайцев, то кому-то удастся сбежать. Но его надежда угасла, когда норукайцы с воем бросились на них.
Король Скорбь рванул вперед, стуча ботинками по палубе. Его кожа и акулий жилет были забрызганы кровью Адессы. Когда он увидел Мелка, распростертого на палубе, закрывавшего разбитое лицо и хныкающего, он взревел от ярости.
Лила была готова встретиться со всеми норукайцами, отказываясь признавать поражение, но Бэннон застонал:
— Ты умрешь, Лила. Ты не можешь меня спасти.
Он знал, что так правильно.
Лила отказывалась смириться с неизбежным, но потом выражение ее лица изменилось, и Бэннон понял, что она признает его правоту.
— Не в этот раз, — прорычала она. Когда норукайцы ринулись ее убивать, она пообещала: — Я вернусь за тобой, мальчишка.
Она перепрыгнула через борт корабля, и Бэннон услышал всплеск, когда она погрузилась в воду.
Не обращая внимания на прикованных рабов, норукайцы подхватили копья и побежали к ограждению, высматривая рябь на воде. Некоторые метали оружие в воду, словно Лила была речным сомом. Все они промахивались.
Бэннон был на взводе, но знал, что ее не убьют. Лила скроется, а потом вернется за ним.
Потрясенный король Скорбь с несчастным видом склонился над хнычущим Мелком и покачал нескладного друга из стороны в сторону. Шаман ткнул пальцем в рассеченную губу, с которой капала кровь, и в распухшую щеку. Хотя все было залито кровью, король мягко дотронулся до разбитого лица альбиноса.
— Мне так жаль, Мелок. Я должен был тебя защитить. Должен был понять, что Адесса лишь часть плана. Они пытались обхитрить нас.
Скорбь выпрямился и зловеще посмотрел на прикованного к палубе Бэннона, руки которого были свободны. Король двинулся на него.
— Эта баба ранила моего Мелка. Теперь я отплачу за это.
Скорбь ударил своим каменным кулаком по лицу Бэннона, чуть не выбив челюсть. В голове юноши вспыхнули звезды, когда он врезался в ограждение и сполз на палубу, оглушенный.
— Ты заслуживаешь смерти, — прорычал король. — Но я подарю тебе боль.
