Высокие отвесные стены были испещрены естественными нишами и выступами; в части из них располагались жилища — где для одной семьи, а где и для двух. На самом большом выступе стоял настоящий город знаний. В гроте на вершине утеса были постройки из самана и из обожженного кирпича; некоторые строения были такими высокими, что доставали до изогнутого каменного потолка. Каменщики украсили фасады орнаментами, а огромные двери главного архива были обрамлены резными арками.
Орон заслонил глаза от солнца, скептически всматриваясь в вертикальную стену.
— Как мы заберемся наверх? Где-то есть тропа?
— Там есть каменные ступени, узкие, но безопасные, — сказал Оливер. — Можете подняться по ним, если не боитесь.
— А всякий, кто боится, не должен смотреть на хранящиеся там книги и свитки, — добавила Перетта.
Орон фыркнул в ответ на завуалированное оскорбление.
Они спешились у подножия утеса под огромным альковом, и воины генерала Зиммера увели лошадей к солдатам, которые оставались в каньоне для защиты архива.
Натан стал подниматься по высеченной в камне тропе, зигзагами идущей по утесу. Он перевесил меч на другое бедро, чтобы тот не мешал идти по коварной дорожке. Он с нетерпением ждал не только возможности изучить древние документы, но и вычистить и починить одежду, заделать трещину в сапогах и заменить потертые шнурки.
Верна взбиралась следом за ним. Когда они достигли ниши, располагавшейся высоко над каньоном, Натан остановился передохнуть, тяжело дыша.
Несколько ученых Твердыни выбежали навстречу, чтобы поприветствовать вернувшихся.
— Натан! И аббатиса Верна!
Он узнал Глорию, немолодую главу помнящих, которая хранила в памяти каждое слово бесчисленных книг. Круглолицая женщина с короткими темными волосами, небрежно подстриженными, шагала рядом с ученым-архивариусом Франклином — усердным и серьезным человеком, руководившим всеми учениками Твердыни.
Сестры Света, которые оставались в архиве, тоже вышли из главного здания.
— Вы вернулись, — сказала сестра по имени Мэб. — Вы побывали в Ильдакаре, а теперь вернулись. Расскажите, что видели.
— Ильдакар действительно столь величественен, как рассказывал Ренн? — спросила другая сестра, Арабелла. — А где он сам? Остался?
Натан сделал глубокий вдох.
— Нам и правда есть что рассказать, но хороших новостей, боюсь, нет. Мы снова должны искать в Твердыне знания, чтобы защитить весь мир.
Вокруг генерала Утроса зашипел свет, потрескивающая сеть поглотила его и унесла от Ороганга, сражающихся солдат, рыдающей Рувы и ее мертвой сестры. Его тело онемело, и он совершенно ослеп.
Дезориентированный и невесомый, он кувыркался в пустоте. Утрос кричал, его череп казался банкой, с которой откручивают крышку, а мысли выли, распадаясь на части. Его кости удлинялись, запутывались и болтались мягкими лентами. Воздух, мир и само существование вокруг него свернулись, а затем развернулись, и он услышал крик снаружи и внутри, обернувший его мысли.
Это сделала Рува — он знал. Колдунья активировала некую экстремальную форму магии, чтобы спасти их, и вот он оказался здесь. Свет вокруг Утроса разгорался все ярче, пока не превратился в стену расплавленной боли, которая через некоторое время рассыпалась. Мир снова развернулся, и его куда-то выкинуло.
Пред ним выкристаллизовалась реальность: горный пейзаж и небо. Он пробежал два шага вперед, а затем ноги не смогли его больше держать. Утрос рухнул на колени и в последний момент выставил перед собой ладони. Он не мог дышать. Его грудь сдавило, словно под невероятной тяжестью камней.
Рядом в ярком свете молнии появилась Рува, прижимавшая к себе труп сестры. Дым и запах горелой плоти поднимались от обугленной дыры в груди Авы.
Утрос поднял затуманенный взгляд. Его золотая полумаска сползла на глаза, и он поправил ее. Рогатый шлем упал на землю и покатился по камням и низкой клочковатой растительности. Впереди он увидел многочисленных вооруженных солдат — военный лагерь. Заприметив вспышку заклинания Рувы, они повернулись в его сторону и увидели своего командира.
— Генерал! — закричал один солдат. — Генерал Утрос вернулся!
Утрос глубоко вдохнул резкий воздух и взглянул на горные пики. Значит, его огромное войско уже пересекло высшую точку гор и спускалось по западной стороне хребта.
Это было лишено смысла.
— Но мы были в Ороганге. Как мы здесь оказались? — Он повернулся к горюющей колдунье, которая все еще обнимала безжизненное тело сестры. — Что ты сделала?
Рува издала нечеловеческий горестный вопль. Бледные руки ее сестры безвольно повисли, пальцы были скрючены в предсмертной судороге. Рува раскачивалась, размазывая сажу и засохшую кровь. Утрос с сочувствием встряхнул ее за плечи, пытаясь привести в чувство.
— Рува, скажи мне, что произошло! Как мы здесь оказались?
Похоже, они были в сотнях миль от Ороганга.
Колдунья позволила телу Авы соскользнуть ей на колени. Вместо глаз у мертвой женщины были почерневшие глазницы. Молния Никки, в которой смешались магии Приращения и Ущерба, прошла сквозь сердце Авы и выжгла глаза.
