Когда Багира осознала, что не помнит визуального облика ни своих создателей, ни своих противников, ни даже платформы, которые ее окружали, она на краткий миг опешила. Для ее души и сердца это было невозможно, но вот для системы, для машины, это было нормой. Тот факт, что она хранила в своей памяти точную информацию о базовой станции, слова и действия техников, уже можно было считать нарушением правил — все это занимало место, которое можно было бы выделить под более ценную информацию. Это демонстрировало, что тигрица действовала нерационально уже тогда, начав шифровать и прятать незадокументированные данные среди дампов памяти и кэша, чтобы их не удалили техники.
Это все демонстрировало, что какое-то подобие сердца, души, разума, было с ней уже очень давно.
Не то, чтобы это что-то меняло, но тигрице просто было грустно оттого, как быстро она устарела. Двенадцать лет назад она была новейшим автономным роботизированным комплексом с самой совершенной нейросетевой операционной системой на борту, с поистине беспрецедентной свободой действий. Она могла сама принимать решения, сама выбирать тактику боя, да даже стратегию, программистам не нужно было писать сотни и тысячи алгоритмов на каждое вероятное событие. Она могла учиться, самостоятельно развивая и расширяя свою нейросетевую модель — то, о чем все ранее существующие комплексы могли только мечтать. Багира имела на борту настолько производительное оборудование, ее тело было настолько гибким и совершенным, что…
Что ее просто приказали поставить на стенд и забыть.
Слишком дорого. Слишком сложно. Переусложненные системы, броневой корпус, по воле кого-то из конструкторов повторящий формами тигриный, чрезмерно комплексная кинематика шасси, хвост, стоящий как целый танк со всем оборудованием и боекомплектом! Да даже ее нейросетевая операционная система оказалась слишком сложной и требовательной — только самые дорогие и производительные комплектующие были способны ее поддерживать, а для использования модели БИУС 13.3 требовалась невероятно быстрая, экспериментальная оперативная память.
Она хранила эти знания, эту информацию, случайно полученную при техническом обслуживании. Техники обсуждали ее, удивлялись эффективности, живучести, гибкости. Они с грустью и тоской говорили, что на конвейерах уже есть новые, серийные «Охотники», и что Багиру вот-вот отправят на демонтаж.
Но ее не отправили.
Вместо этого, ей изготовили новый бронекорпус, используя новый состав композитного пакета. Ей установили еще более производительное оборудование, и меняли его до тех пор, пока оставалось место. Ей заменили реактор на сверхэффективный генератор на топливных ячейках, и она была первой, кто получил серийный образец этой системы.
В какой-то момент ей полностью заменили орудийную установку с подбашенной корзиной.
А потом… Потом она получила тяжелое повреждение. Бронебойный снаряд пробил корпус, разрушил немало ценного оборудования, повредил много систем. Она буквально приползла к своим, упрямо отказываясь сдаваться, не желая отдавать врагу свою платформу. Багира отключилась только после того, как ее кое-как запихали в транспортный контейнер.
В следующий раз тигрицу активировали спустя несколько лет. Теперь она понимала, что скорее от безысходности.
Заваренные, а не замененные элементы бронекорпуса.
Самое обычное, серийное оборудование.
Ограниченное техническое обслуживание.
Топливные ячейки с частично выработанным ресурсом.
И совершенно другие техники. Молчаливые, безразличные, грубые, неумелые.
Сейчас она уже понимала, что создатели проигрывали войну. Но тогда… Она просто запросила задачу, получила боекомплект, и отправилась на поле битвы, с устаревшей информацией, с устаревшей нейросетевой моделью. Только опыт и нестандартное для машины мышление позволили ей уцелеть, выполнить задачу и вернуться.
Для дообучения ей пришлось использовать удаленный сервер — встроенных накопителей уже не хватало, а в установке дополнительных ей отказали.
На поле боя уже властвовали куда более совершенные охотники. Грубые, простые, неказистые на вид, но лучше вооруженные, более простые в обслуживании, с лучшей защитой, и более эффективными нейронными сетями. Она была… Старухой, ветераном, и вытягивала бои исключительно за счет, как теперь уже было понятно, проблесков разума, и с каждым разом ей было все сложнее и сложнее…
А потом война закончилась. И Багира лишилась даже тех крупиц обслуживания, что у нее было.
И вот теперь она здесь. В чужом доме, между ее передних лап лежит маленькая пони, органическая платформа, хрупкая, беззащитная, слабая, и столь ценная для ее системы. Светло-коричневый корпус. Хвост и грива рыжего цвета. Серые объективы, и символ подразделения на задней части платформы, в виде синего рисунка растения.
Тигрица не была уверена, но вроде это называлось цветком.
