Порывшись среди полок, Шай отыскал бумажный сверток с говяжьей вырезкой под стазисом. Припомнил, что сам же его сюда и положил пару дней назад, и строго глянул на Эрин – выходит, она так и не приготовила себе ничего, перебиваясь конфетами и яблочным пирогом, который передала Агнес.
– Не припоминаю, чтобы феи питались пыльцой, – отчитал её Шай.
Эрин лишь плечами пожала и, кажется, ничуть не прониклась его укоризненным тоном.
– Я плохо готовлю. Не стала портить.
Ну вот и что с ней такой делать? Шай вздохнул, подавил желание утащить свою несносную маленькую фею в свою же башню (в голове, помимо наглой внутренней утки, едко хмыкнул Себастьян) и взялся за нож. Эрин инициативу решила поддержать: под руку не лезла, но крошить овощи в салат взялась охотно.
Идиллия, что уж тут.
Руки хоть и были заняты, а всё же покоя мозгам отчаянно не давали. Поговорить хотелось. Узнать, почувствовать, хоть немного разобраться в Эрин и в том, что творится у неё в голове. А творится, судя по всему, многое. Шай вот и представить себе не мог, каково это – знать будущее.
– Расскажи про нож, – попросил он. И поди пойми, почему именно эта фраза сорвалась с языка. – У нас была сделка, помнишь?
– По одной очешуительной истории за раз? – хмыкнула Эрин в ответ. – Это подарок. От друга. Феи же любят всё блестящее.
Вот только веселья в её голосе вовсе слышно не было. Неприязни, впрочем, тоже. Скорее, грусть или тоска. Эрин отложила нож – не тот, о котором шла речь, обычный кухонный, обтерла руки полотенцем.
– Его звали Вилберн, но все знали его как Кондора. Возможно, ты даже слышал о нём.
Шай невольно нахмурился. Про ассасина из числа профи он, конечно же, слышал – нередко от приятелей-законников, но чаще всего от Кэрта – тот, едва заслышав пафосную кликушку, недовольно фыркал и взрывался фонтаном едких пассажей, костеря этого Кондора безвкусной подделкой, бездарным мясником, Девятисмертом для нищих… Но оно и понятно: кошачий кузен всегда был с придурью. Эстет херов. Даже в том, что касается убийств за деньги.
Убийство оно и есть убийство. Главное – результат. Что ни говори, а в душегубстве Кондор был вполне себе хорош: заработать репутацию и пролезть в верхний эшелон, по пути не убившись об какого-нибудь некроса, дорогого стоит.
Потом, правда, наверняка зазнался, почувствовал безнаказанность и… И всё. Больше птичка крылышком не машет.
«Вот и славненько, – подумал Шай, недобро сощурившись. – Нечего порхать вокруг чужого добра».
Это даже ревностью сложно было назвать – просто одна мысль о том, что вокруг Эрин роится нечистый на руку и помыслы психопат, будила в Шае грифона. Агрессивно защищающего «м-моё» и непроходимо тупого в своём упрямстве. И да, совершенно точно не терпящего никаких пернатых конкурентов…
Ладно, быть может, без капельки ревности впрямь не обошлось.
– Да уж, слышал, – наконец выдал он как мог бесстрастно. – У тебя нездоровая тяга к хищным птичкам.
– У меня не было к нему тяги, – возразила Эрин. Сняла нож с пояса, покрутила его в ладони. – Просто он был единственным, кроме Армана, пожалуй, кому было до меня дело. Он был единственным, кто знал… кто я. И никому не сказал. Хотя мог.
Она отложила нож, вцепилась пальцами в столешницу.
– Мне было очень плохо тогда. Я была одна, в чужом городе, без денег, без работы. Наедине с магией, которую не понимала и не хотела принимать. За чаевые разносила пойло в «Белой лозе»… публика там не самая вежливая, знаешь ли. Я даже не помню толком, что случилось. Меня всю ночь мучили кошмары – чужая кровь на полу, на столах, вываливающиеся внутренности… Кажется, кто-то что-то сказал мне, ну знаешь, из того остроумного раздела про сколько стоит моя задница. Кошмар стал явью, а потом, когда я поняла, что это был Кондор, что это он из-за меня, – не знала, поблагодарить его или бежать без оглядки.
Эрин вдруг улыбнулась, будто та невообразимо мерзкая жуть, что она сейчас рассказывает, была её лучшим воспоминанием.
– Он сказал, что хочет убить меня. Что я была бы самым красивым его ужином. А я… Я ответила, что он не сможет этого сделать, потому что меня ждёт другая смерть. Наверное, это было глупо и безрассудно, но веришь или нет, мне не было страшно. В то время я часто думала о своей смерти. О том, что лучше бы покончить с этим. Сходила с ума. От одиночества, от кошмаров, от постоянного страха. Что тебе какой-то убийца, когда ты каждый день видишь чью-то смерть… Его это, кажется, позабавило.
За свою не особо долгую жизнь Шай всякого дерьма навидался. Маньяков, насильников и просто безумцев. Такова неприглядная изнанка служения закону. Да только ничто не подготовило его… не к этой истории, нет. К тому, что он испытал, слушая о прошлом Эрин – одинокой, беспомощной, насмерть перепуганной, преданной и забытой своей ушастой семейкой. Брошенной на милость судьбы, на потеху бессмертному мудаку Арману и очередной его ручной зверушке – отвратному психопату с жуткими наклонностями.
