Я пытаюсь произнести ее имя. Мое сердце колотится о покрывающий его джор, который налился ужасающим весом в моей груди. Но я не могу пошевелиться, не могу говорить, не могу чувствовать.
Тарг подводит ее к тому пространству между двумя высочайшими камнями, где совсем недавно стояла Рох. Появляются жрицы из процессии, с их рук свисают веревки из мерцающего шелкового плетения. Ими они обвязывают запястья Хэйл. Затем, скрестив ее руки перед ней, они набрасывают веревки на крючья, прикрепленные высоко на каждом из стоячих камней. Я их раньше не замечала. Они всегда здесь были или же их вколотили, готовясь именно к этой церемонии? Женщины вздергивают Хэйл все выше. Их мышцы напрягаются под ее весом, но они неумолимо тянут, перехватывая веревки вновь и вновь, покуда она не оказывается подвешенной, а руки ее – скрещены перед лицом. Она похожа на труп, притащенный с охоты, который ждет, что из него выпустят всю кровь.
Жрицы закрепляют веревки, затем принимаются связывать Хэйл лодыжки. Теперь ее тело растянуто в воздухе между двумя камнями. Урзулхар пульсирует, с нетерпением ожидая того, что произойдет. Хэйл дрожит. Ей не скрыть того ужаса, что волнами льется из ее души. Она вызвалась сама, но это не делает ее бесстрашной.
Рука Мэйлин тяжело опускается мое плечо. Я подпрыгиваю и поворачиваюсь к ней, широко раскрыв глаза.
– Твой джор нестабилен, – говорит она. – Сейчас тебе нужно быть храброй. Урзулхар будет сильнее всего, покуда кровь свежа. Б
Она подносит губы к самому моему уху.
– Сделай это ради Фора. Это то, что ему нужно. Это то, что нужно Мифанару.
Где-то на задворках моего сознания кто-то кричит, упрашивает, умоляет, чтобы это безумие прекратилось. Но я не могу его услышать, я надежно укрыта своими барьерами. Задачу нужно выполнить, верно? Какой у меня выбор? Как еще я смогу стать всем, чем мне суждено?
В итоге все очень просто.
Хэйл что-то бормочет по-трольдски – короткие быстрые слова, которые звучат как молитва. Ее страх почти можно пощупать теперь, когда она ждет первого пореза ножом. Но как это касается меня? Она отдала себя по доброй воле, разве нет? У всех нас свои роли.
– Ты готова? – шепчет Мэйлин.
Я киваю.
Тарг протягивает руку. Рох быстро шагает вперед и преподносит ему нож. Черный алмазный клинок сияет в свете Урзулхара. Тарг берет его, приближается к Хэйл. Он упирается острием ножа между ее ключиц, ровно под впадинкой ее горла. Выступает синяя капля. Тело Хэйл напрягается. Он медленно, медленно проводит ножом вниз, между ее грудей. Линия крови удлиняется, она капает. Хэйл подавляет крик, вертится в своих путах. Первые капли крови приземляются на землю под ней, и Урзулхар реагирует, всасывая жизненную силу этого подношения. Резонанс усиливается, расходится по всему кругу, покуда каждый камень, как большой, так и маленький, не начинает гудеть с такой силой, какой я прежде не ощущала. Она манит меня, такая соблазнительная, такая доступная. Мне хочется ощутить ее вкус, сделать ее своей.
– Помни, – предупреждает голос Мэйлин, – ты – канал.
– Я помню, – отвечаю я.
Затем я падаю на колени, плотно прижимаю ладони к земле и втягиваю этот резонанс в себя, пропуская его даже через поры моих костей. Я не слышу стонов Хэйл, не вижу, как она корчится под ножом Тарга. Я захвачена этим потоком силы, похожим на пульсацию живого мира. Если бы не мой джор, это убило бы меня в первые же секунды соединения. А так мне просто нужно постоянно усиливать свою защиту, не позволяя ей дрогнуть.
Души живых вибрируют вокруг меня, каждая – уникально индивидуальная нота в грандиозной песне. Душа Мэйлин, стоящей сразу позади меня, Рох – неподалеку. Жриц, все еще держащих веревки, барабанщиков, отбивающих ритм на своих кожаных барабанах. Всех тех, кто собрался на холме и рассредоточился по саду, полных как надежды, так и страха, и дальше, дальше, во дворце, во дворе, на улицах города. Я тянусь все шире, глубже и глубже, втягивая каждую новую душу, что я нахожу, в эту нарастающую волну всеохватных, сложных, переплетенных вибраций. Симфонию энергии душ.
И каждая из них должна обратиться в камень.
Я закрываю глаза, посылаю импульс. Сперва слабый, лишь рябь пытливой силы, которая расходится в стороны с того места в круге, где я преклонила колени. Он течет прочь, неся песнь от кристалла к кристаллу, через все эти связанные урзулы, как большие, так и маленькие. Они подхватывают песнь, подхватывают эту вибрацию, несут ее за собой через весь город. Никому от нее не укрыться. Она проходит сквозь все барьеры, как физические, так и духовные, оставляя после себя камень.
