– Арука, – говорит она, обращаясь к Мэйлин, а не ко мне. – Арука, я не уверена, что ее сейчас стоит передвигать. Люди не созданы для столь глубокого джора, а она провела в нем пять дней. Было бы разумнее…
– Что? – рявкает Мэйлин. – Позволить ей тосковать, пока весь этот мир не рухнет? Очнись, Ар! У вас больше нет времени. – Она хватает меня за запястье, ее пальцы кажутся холодными как лед, на моей только что освобожденной плоти. – Давай, девочка, – говорит она, потянув меня за руку и усадив. – Нельзя терять ни секунды.
Ар рычит, выдавая цепочку протестов на трольдском, но не делает ни шага, чтобы помешать, когда Мэйлин заставляет меня встать на ноги и выводит из лазарета. Хэйл рядом нет. Я отмечаю это с каким-то отстраненным вниманием, недостаточно сильным, чтобы называть его любопытством. Она была рядом всякий другой раз, когда я открывала глаза. Мне, наверное, стоит гадать, куда она подевалась, как ее убедили покинуть свой пост. Но я не могу найти в себе сил переживать об этом.
Никто не препятствует, когда Мэйлин ведет меня по затененным залам дворца. В полах трещины, полуобвалившиеся стены частично залатаны. Я подмечаю все это бесстрастно, это лишь новая информация, которую я вбираю в себя, ничего не чувствуя. Каждый трольд, которого мы встречаем, отходит в сторонку, принимая спокойный вид, склоняя голову и складывая руки. Только глаза у них двигаются, следя, как мы проходим мимо. Эмоции, светящиеся в них, варьируются от опасливого беспокойства до открытого страха. Вибрация покоя, однако же, удерживает их на месте. Влияние Мэйлин; я узна
Мы идем дальше, к садам. Здесь снова признаки шокирующего ущерба. Столь многие из хрупких кристальных формаций теперь разбиты, живые самоцветы потускнели. Нигде нет ни следа сумеречных кошек, здесь только трольды. Высокие тихие трольды, стоящие в тенях и глядящие на меня вместе с Мэйлин. Они не похожи на тех, что были во дворце; никакой примечательный резонанс не выдает шевеления магии Мэйлин в их душах. Они… пустые. Такие неподвижные, такие тихие, что можно практически забыть, что они вообще живы. На них нет никакой одежды, кроме простых набедренных повязок, а их бледные шкуры блестят в тусклом свете сумрачья.
Я знаю, кто они, – Дети Арраог. Последователи Тарга и его культа смерти. Враги Фора. Мне стоило бы задуматься, зачем они здесь собрались. Мне стоило бы задуматься, почему они не выказывают никакого удивления при виде Мэйлин, ведущей меня мимо них. Мне стоило бы задуматься. Но я не думаю. Все просто так, как есть. Все либо происходит, либо же нет. И вот она я, посреди всего этого. Сильная, твердая. Бесстрашная.
Мэйлин идет дальше по разбитым дорожкам с уверенной скоростью. В некоторых местах завалы слишком велики, поэтому ей приходится искать обходной маршрут. Она это делает с легкостью, как будто уже знает дорогу через этот неузнаваемый пейзаж. Она подводит меня к последнему склону, ведет меня вверх, к Урзулхару. На склоне холма собрались еще трольды. Большинство из них – это Дети Арраог с молчащими душами, но есть и другие, мужчины и женщины, чьи души вибрируют едва сдерживаемым ужасом, но они стоят смирно, обернутые резонансом Мэйлин, как цепями. Их глаза впиваются в меня, когда я подхожу ближе. Они борются с воздействием Мэйлин, пытаются сопротивляться, закричать. Это просто невероятная демонстрация контроля – разом удерживать так много душ в своей власти. Что случится, когда они неизбежно вырвутся на волю?
На вершине подъема нас ждет королева Рох. Она стоит между двумя большими кристаллами, облаченная в блистательное трольдское одеяние, каким-то образом одновременно открытое и величественное. Головной убор в виде драконьих крыльев украшает ее лоб, придавая еще больше стати и без того впечатляющему росту. Когда я приближаюсь, взгляд Рох впивается в меня, выражение ее лица настолько голодное, что должно бы меня испугать.
Я позволяю Мэйлин подвести меня к ней, ни разу не сбившись с шага. А когда я встаю перед ней – одетая в простое белое платье, изодранное в лохмотья, без короны на голове, с обвислыми и лишенными блеска волосами, лежащими на плечах, – именно она опускается на колени передо мной.
– Курспари-глур, – говорит она. – Кулак Глубокой Тьмы. Я славлю вас от имени всех истинных детей Тьмы. В самый мрачный час наш бог дарует нам спасение. – Она опускается вниз и целует землю возле моих ног. – А посему мы войдем во Тьму с подготовленными душами. Да славится Тьма! Да славится его орудие!
Раскатистое эхо трольдских голосов рокочет по садам, поднимаясь до самого потолка каверны наверху.
– Морар тор Граканак! Да славится Кулак Тьмы!
Я перевожу взгляд с распростертой на земле королевы на Мэйлин. В моем взгляде нет вопросов, нет их и в сердце. Я просто смотрю. Мэйлин, все еще держащая меня за запястье, легонько его сжимает.
– Пойдем, – говорит она. – Пора.
