Наше путешествие по Подземному Королевству проходит будто бы в дымке. По крайней мере, наши морлеты рады вновь оказаться в царстве теней. Там, где разломы в скалах открываются в глубокие черные бездны, морлеты с легкостью их перелетают. Повсюду так много разрушений, так много перекрытых или затопленных проходов. Постоянный, проникающий в кости рокот вибрирует под ногами, в стенах вокруг нас и в потолке над головой. Он никак не затихает, а просто пробирается в сознание, пока уже не начинаешь забывать, что это такое – тишина.
Многие из наших всадников выезжают из строя и, не спросив сперва разрешения, исчезают в проходах и туннелях, ведущих в их родные каверны. Лур спрашивает, нужно ли ей отправить погоню за дезертирами. Я отказываюсь. В то время как Парх, вне всяких сомнений, хотела бы содрать с них кожу живьем за неподчинение, я не могу их винить. Это конец света. Пускай они умрут так, как считают нужным, в поисках объятий своих любимых.
Говорят, что каждая дорога в Подземном Королевстве ведет в Мифанар, и все же первая дюжина путей, которые мы выбираем, оканчивается обвалами, затоплениями и неожиданной рекой лавы, слишком глубокой, чтобы ее можно было спокойно перейти вброд. Нас становится все меньше по мере того, как все большая часть войска распадается на отдельные группы, дабы проверить свой маршрут. Мне уже кажется, что я никогда больше не увижу родной город. Но мы идем дальше, останавливаясь, только когда вот-вот упадем от изнеможения. Сон беспокоен и неглубок. Да и кто бы смог уснуть, когда все наши чувства заполняет неустанный рев камня?
К тому времени, как я наконец оказываюсь у выхода из узкого туннеля и гляжу вниз, на каверну Мифанара – когда мое сердце поет при виде этих знакомых зданий, этих парящих мостов, водопадов, башен и извилистых улочек, озаренных миллионом кристаллов лорста, – мне кажется, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Затем меня настигает реальность. Я смотрю еще раз – и вижу перед собой руины. Сторожевая башня Загиг разбита на куски. Часть Храма Оргот обвалилась. Огромная часть внешней городской стены рухнула в пропасть, оставляя после себя зазубренный пролом. Большинство мостов упали. И это лишь то, что я вижу с этого расстояния, в свете сумрачья.
О, Мифанар, Мифанар! Как же я подвел тебя! Я хотел вернуться к тебе, раздобыв спасение, но теперь…
Я ищу взглядом Круг Урзулхар. С этой точки его должно быть видно. Гхат, мой главный инженер, однажды сказал мне, что, когда настанет конец, Урзулхар падет первым, а весь остальной город вскоре последует за ним. Уж наверное, если священные камни еще стоят, для Мифанара пока есть надежда. Но я их не вижу.
– Арук? – тихо говорит Лур возле моего локтя. Я оборачиваюсь и вижу, что в меня впился ее потрясенный до глубины души взгляд. – Что дальше, Большой Король?
Я не могу выдавить из себя то слово, которое сразу приходит в голову: побег. Теперь это единственная надежда для нашего народа. Мы должны покинуть Подземное Королевство, покинуть наш мир. Найти дорогу в новый дом в каком-то далеком краю. На мгновение я закрываю глаза и мысленно вижу короля ликорнов. Этого вождя полукровок, не имеющего собственного мира. Добывающего пропитание для своего племени в каком-то чужом краю. Такой будет судьба трольдов?
Вместо ответа я пускаю своего морлета в полет. Она прыгает в воздух, а затем шагает по тьме над пропастью к городу. Я направляю ее на улицу под нами. Моему народу нужно увидеть, что их король вернулся. Им нужно знать, что я не бросил их в их последний, отчаянный час. Им нужно знать, что я буду с ними до самого горького конца.
Грохот под ногами здесь еще отчетливее. Часть меня хочет заставить морлета снова взлететь. Вместо того я спешиваюсь, позволяя Гэш исчезнуть, и иду дальше по улице пешком. Лур, леди Парх и горстка ортоларок, которые остались со мной, поступают так же. Мы проходим по арук-дра молчаливой цепочкой. На улицах не звучат ни приветствия, ни фанфары, на разбитых стенах нет дозорной стражи, что возвестила бы о нашем прибытии. Город тих. Требуется совсем немного времени, чтобы понять почему.
– Большой Король! – шипит Лур, подбегая ко мне вплотную. – Вы их видите?
– Вижу, – тихо отвечаю я. До этого момента я надеялся, что мне это мерещится, надеялся, что мой разум, измученный страхом и усталостью, сонно соткал эти образы из ничего. Но это не сон. Это кошмар.
Улицы Мифанара заполнены статуями. Не вырезанными и не вылепленными трольдами-ремесленниками. Живыми статуями.
Ва-джор.
Он повсюду, куда я ни гляжу. Народ, мой народ, с написанными на лицах ужасом, удивлением и отчаянием, застыл в камне. Я уже видел такое прежде. В городе Хокнат произошло то же самое, когда Дети Арраог попытались провести церемонию ва-джора и потерпели неудачу. Его жители были обращены в камень, в то время как внутри бушевала жизнь, угодившая в ловушку. Но как это могло произойти в Мифанаре? Кто мог такое сотворить?
