Привалившись к кристаллу, я смотрю вокруг. Меч Теодра лежит неподалеку. Или, вернее, не Теодра. Не знаю, у кого он украл это оружие, но оно для него слишком велико. Просто чудо, что он вообще сумел им взмахнуть. Сколько я ни пытаюсь, мне не удается его поднять, не в этом ослабленном состоянии. Содрогнувшись, я выпускаю его рукоять, убираю волосы с глаз и смотрю на двух моих спутников, едва цепляющихся за жизнь. Я не могу им помочь, не могу их сдвинуть. Я должна пойти за подмогой и надеяться, что найду кого-то – хоть кого-нибудь – не запертого в джоре, кто мог бы мне помочь.
И лишь тогда я наконец задумываюсь: «А где Мэйлин?»
Вдобавок ко всем прочим страхам, болям, вопросам и потребностям меня грозит накрыть внезапная волна покинутости. Почему она исчезла? Почему оставила меня запертой в джоре, с незавершенной церемонией, с жертвой, которая все еще жива и страдает? Я мотаю головой и тут же жалею об этом, потому что тысяча разозленных пчел вдруг возникает в моем черепе и предпринимает одновременную попытку вырваться наружу. Когда жужжание проходит, а темные искры на краю поля зрения отступают, я поворачиваюсь, чтобы начать спускаться с уступа. Вопросы могут подождать. Я должна найти помощь для Хэйл и Теодра.
Здесь так много окаменевших трольдов. Все культисты, по большей части застывшие в позах покорности, но некоторые – с поднятыми головами, на их лицах навсегда застыло удивленное выражение. Члены двора Фора тоже здесь. В ужасе. В ловушке. Каменные. Я не могу на них смотреть. Мне невыносимо видеть, что я наделала. Пошатываясь и спотыкаясь, я спускаюсь с крутого склона, распарывая свои незащищенные ступни о грубую землю. К тому моменту, как я добираюсь до низа, я уже так сильно взмокла, что мое белое платье прилипло к телу, но я дрожу, как будто промерзла до костей. Ничто не кажется мне знакомым в глубоком сумрачье. Все прежние ориентиры разбиты или сами на себя не похожи, а живые самоцветы перестали сиять. Я не понимаю, куда идти, но меня влечет звук водопада. Я поворачиваю в ту сторону, надеясь, что смогу найти обратную дорогу во дворец.
В саду движение.
Я останавливаюсь, сердце подскакивает к горлу. Как же я раньше не заметила? От камня к камню скользят тени, кажется, будто еще немного – и я смогу их разглядеть. В голову тут же приходят непрошеные образы пещерных дьяволов. Но нет, эти фигуры – высокие, рослые трольды. Дворцовая стража? Они стряхнули контроль Мэйлин и пришли разбираться? Сочтут ли они меня другом или врагом? Наверное, в конце концов, это не так уж важно.
– Сюда! – кричу я и выхожу на открытую площадку, размахивая руками над головой. Если это трольды, то они без проблем разглядят меня в темноте. – Сюда, сюда же! Они ранены, им нужна помощь! – Я не утруждаю себя объяснениями; эти трольды, возможно, все равно не говорят на моем языке. Но мой голос, звенящий среди всех этих потемневших кристаллов, привлекает их внимание. Тени окружают меня. Я делаю еще несколько запинающихся шагов, тяжело дыша и хныча. – Помогите!
Загорается свет лорста. Он такой неожиданный, такой резкий, что я вскидываю руки, заслоняя глаза. Приближается высокий трольд, в его руке зажат сияющий камень. Поначалу я слишком ослеплена, чтобы его узнать. Затем мой лоб пронзает стрела чистого презрения.
Я покачиваюсь и останавливаюсь, а затем падаю на колени, сраженная мощью этой эмоции. Фигура все приближается, шаги хрустят по усеивающим дорожку битым кристаллам. Позади него собирается все больше трольдов, их чувства скрыты от моего восприятия, но их злоба физически ощутима. Их много. Две дюжины, может, и больше. Все в шлемах и снаряжены в бой.
– Прошу, – шепчу я, мой голос жалко звучит сквозь дымку боли. – Мои друзья… им нужна помощь…
Высокий трольд наклоняет свой лорст так, чтобы осветить мое лицо.
– Итак, принцесса Фэрейн, – говорит принц Сул голосом, похожим на расплавленный камень. – Мы наконец-то снова встретились, пускай и в конце света.
Дугорима больше нет.
Город был лишь горсткой развалин, когда я в последний раз его видел. Теперь даже они исчезли. Они частично раздавлены оползнями, а частично обрушились в черные пропасти, разверзшиеся вглубь до бездны мира. Проглочены просыпающейся Арраог.
А что же с остальным моим королевством? Неужели я прибуду в Мифанар лишь затем, чтобы обнаружить, что он точно так же стерт с лица земли?
– Боги, – только и говорит Парх, подводя своего морлета ко мне и глядя вниз на этот унылый пейзаж. Голос ее до странного тих. Наши воины спускаются вниз по тропе позади нас. Все молчаливы, подавлены. Всех гложут собственные страхи касательно того, что мы обнаружим в конце нашего пути.
Я пуст внутри, во мне не осталось ничего, кроме одной последней, отчаянной молитвы: «Фэрейн. Пусть Фэрейн будет еще жива. Пусть я смогу увидеть ее в последний раз». Не говоря ни слова, я поворачиваю голову морлета прочь и присоединяюсь к остальным всадникам. Парх едет следом за мной.
