Но он не уходит. Он отходит в сторону, за пределы света лорста. Затем возвращается, неся в руке ведро. Он ставит его на пол. Холодная вода с мыльной пеной плещет через край и собирается лужицей вокруг моих босых ног. Фор опускается на колени, погружает в пену шелковую тряпицу. В следующий миг он встает передо мной, держа в руке мокрую ткань. Его глаза находят мои, три долгих вдоха удерживают меня в своем гипнозе.
Он протягивает руку. Прижимает ткань к моему виску.
Я отдергиваюсь, гремя цепями.
– Нет, – шепчу я.
Фор застывает. Его лоб нахмурен, выражение лица нечитаемо. Несмотря на свинец, я пытаюсь его прочувствовать, мой божественный дар напрягается, но тщетно. Он непознаваем, как далекая луна. Ненавидит ли он меня? Презирает ли за мой грех? Конечно же, он должен, и все же… и все же…
– Я не могу оставить тебя. Не в таком состоянии. – Голос у него рваный, хриплый.
Я мотаю головой.
– Я этого не вынесу. – Не вынесу, что он будет меня мыть. Не вынесу, что он будет заботиться обо мне, прислуживать мне. Как будто я все еще та возлюбленная невеста, которую он покинул. Я этого не заслуживаю. Никогда и не заслуживала.
Он делает шаг ближе. Его тело излучает жар, отчего моя кровь бежит быстрее. Несмотря на омерзительный груз вины в моей груди, все прочее тело вдруг становится невесомым, легким. И таким живым. Он опускает голову, подводит свои глаза ближе к моим.
– Я не могу оставить тебя в таком состоянии, – повторяет он, в его тоне – опасная нотка. – Я утолю твои потребности. А затем освобожу тебя.
Эти слова – обещание. Нерушимое, крепче алмаза. Дает ли он его себе или мне – не пойму. Я знаю лишь то, что у меня нет ни сил, ни желания противиться.
Я закрываю глаза, смиряясь, когда он касается этой мокрой тряпицей следов слез на моих щеках. Я чувствую, как они отходят, словно чешуйки, обнажая мягкую и нежную плоть. Когда он доходит до ссадины у меня на лбу, мыло щиплет и я делаю резкий вдох. Он останавливается.
– Откуда у тебя это? – тихо спрашивает он.
– Точно не знаю. – Слова выходят почти без дыхания, всего лишь шепотом. – Это были… насыщенные несколько дней.
Он хмыкает. Затем с величайшей осторожностью продолжает свое дело, тщательно промывая рану. Вода стекает по моим щекам, по шее, собирается в ложбинке у горла, прежде чем ручейками сбежать между грудей. Я слышу, как у него перехватывает дыхание. Подняв ресницы, я обнаруживаю, что его взгляд направлен вниз. Он смотрит на мокрый перед моего лифа.
Мое сердце бьется чаще. Мне не требуется божественный дар, чтобы понять, что означает это выражение его глаз.
Он качает головой. Не поднимая взгляда обратно на мое лицо, он наклоняется, чтобы подобрать ведро, и встает позади меня. Мои цепи не дают мне обернуться, посмотреть на него. Но мои чувства теперь проснулись, каждый нерв настроен на мельчайшее его движение. Он вновь смачивает свою тряпицу, затем выжимает из нее мыльную воду мне на голову. Я ахаю, ощутив дождь из холодных капель. В следующий миг его пальцы оказываются у меня в волосах, массируют мою кожу, мягко распутывают колтуны. Это самое упоительное ощущение для моих изголодавшихся чувств. Мне не удается подавить ни тихий стон, сорвавшийся с губ, ни то, как мое тело выгибается в этих цепях, отзываясь на его прикосновение.
Его руки застывают. Вода течет вниз по моей шее, между лопаток, мочит спину платья насквозь. Ткань тонкая, почти прозрачная, даже будучи сухой. Сырая же она практически ничего не оставляет воображению. Пальцы Фора выскальзывают из моих волос. Он делает шаг назад. Мне хочется обернуться, заглянуть в его лицо. Прочесть в его глазах то желание, которое, как мне показалось, я заметила секунду назад. Я пытаюсь произнести его имя, мои губы беззвучно шевелятся.
Затем его руки уже на мне. Его большие ладони прожигают мокрую, липнущую к телу ткань, скользя все ниже и ниже, пока он не хватает меня за зад, крепко сжимая пальцы. Его широкая грудь греет мне спину, когда он прижимается теснее, зарываясь носом в мои волосы. Он делает глубокий вдох и издает ужасающий стон.
– Ты даже не представляешь, как я желал тебя. Как каждый час бодрствования жаждал твоего прикосновения. Как каждый мой лихорадочный сон изводил меня этой всепоглощающей потребностью.
Я закрываю глаза и откидываю голову на его плечо. Одна из его рук поднимается вверх, чтобы прикоснуться к моей руке, скованной кандалами над головой, затем опускается вниз, вниз, ее пальцы танцуют по моей коже, прежде чем скользнуть к переду моего платья. Он обхватывает мою грудь, и тело мое выгибается ему навстречу. В венах разливается пламя. Я пытаюсь дышать, извиваюсь в своих цепях, все во мне кричит, требуя больше, больше, больше.
Зарычав, он делает шаг назад. Холод от его внезапного отсутствия срывает с моих губ всхлип. И вновь я пытаюсь повернуться к нему, но цепи крепко меня держат.
– Фор? – шепчу я, напрягая уши, чтобы услышать даже самый тихий звук, что он издаст. Я ничего не слышу. Лишь тяжелое дыхание.
Затем:
– Мне лучше уйти.
– Нет! – Это слово вырывается из меня выкручивающим кишки криком.
