Затем радость сменяется ужасом. Стряхнув свой джор, она сползает с кровати и падает на пол грудой конечностей, склонив тело в поклоне и прижавшись головой к каменным плитам.
– Мой король! Мой король! – восклицает она, голос у нее приглушенный, сиплый.
Я опускаюсь на колени, хватаю ее за плечи.
– Хэйл, друг мой, что они с тобой сделали?
Она качает головой, не в состоянии поднять лицо, не в состоянии смотреть мне в глаза.
– Это был мой выбор. Я отдала себя добровольно.
Я должен бы злиться. Должен испытывать ярость. Я знал, что ее влекут учения драконьего культа, пускай она и редко говорила о своей вере. Но я никогда не думал, что это приведет ее в такую тьму. Если бы не ее желание напитать своей кровью магию, то эта трагедия могла бы и не произойти. Она так же виновна, как и все они. Но я не могу смириться с этой мыслью.
– Ты бредишь, друг мой. Кто-то подсадил эти идеи в твою голову. Чтобы манипулировать тобой.
– Нет! – Она наконец поднимает голову. Ее кожа тонка как бумага по контрасту с камнем доргарага, который наползает на ее шею и щеку. – Нет, мой король. Это был мой выбор. Это был единственный выход.
Я не могу ответить. Голову заполняют образы всех тех окаменевших трольдов в моем городе. Это бремя грозит сокрушить меня.
Поэтому я делаю то единственное, что могу. Я обхватываю руками своего сильного капитана стражи и позволяю ей разрыдаться у меня на плече. Позволяю ей выплакать те слезы, которые сам пролить не могу, и молюсь, чтобы этот поток принес облегчение нам обоим.
По прошествии некоторого времени она отстраняется, смахивая слезы со своего перепачканного кровью лица.
– Сул здесь, – тихо говорит она.
– Я знаю.
– Он всегда хотел только помогать тебе. Служить тебе. Его сердце всегда было верным.
– Я знаю. – Я заглядываю ей в глаза. – А ты, Хэйл? Ты тоже все еще служишь мне?
Из-за завесы отчаяния проглядывает огонек надежды.
– Всегда, мой король.
– Тогда у меня для тебя есть последнее задание.
Как только эти слова покидают мой рот, вокруг нас разражается оглушительный рев и вся комната содрогается. Это длится не дольше вдоха. Немного пыли и сора валится с потолка, да по стенам пробегает дрожь. Больше ничего. Но грохот под ногами не унимается.
Я встречаюсь с Хэйл глазами в колышущемся свете лорста.
– Этот мир вот-вот развалится, – говорю я. Она понимающе кивает. – Я хочу, чтобы ты уехала. Хочу, чтобы ты забрала Фэрейн и убралась отсюда так далеко, как только сможешь.
Ее глаза округляются, два бледных зеркала отражают мой собственный страх.
– Куда?
– Назад в ее мир. Доставь Фэрейн и Теодра королю Ларонгару. И не возвращайся.
– Вы изгоняете меня?
– Нет. Нет, Хэйл, друг мой, я тебя спасаю. Я не хочу, чтобы ты нашла свой конец здесь, раздавленная во тьме.
– Я вас не покину, мой король.
– Ты должна. Сул собирает выживших в нижнем городе. Он выведет их, если сумеет. Ты должна ему помочь. Вы двое должны найти новый дом для нашего народа.
Она больше не пытается спорить. За это я благодарен. Она позволяет мне помочь ей вернуться в постель, стискивая мои руки, как пугливое дитя. Несколько ее ран вновь открылись, но она их будто не замечает.
– Я найду кого-нибудь, кто сменил бы тебе бинты, – говорю я.
Мои слова еще только слетают с губ, а я уже осознал свою ошибку. Кто остался, чтобы взять на себя роли сиделки или прислуги? Это место набито окаменевшими телами. Больше ни говоря ни слова, я направляюсь в рабочий кабинет Ар, беру там свежую марлю и воду. Мне мало известно о таинствах целителей, но я справляюсь, убираю б
– Хотел бы я дать тебе время на отдых, – бормочу я, заканчивая закреплять самую большую повязку поперек ее торса. – Но времени нет. Ты должна выехать в мерцание. Ты можешь это сделать, Хэйл?
– Могу. И сделаю. – Она смотрит на меня снизу вверх, ее напряженный взгляд что-то ищет в моем лице. – Но как же ты, Фор? Что будешь делать ты?
Я обрезаю конец рулончика марли и крепко его закрепляю.
– Я буду королем Мифанара, – говорю я и делаю шаг назад, удерживая ее взгляд. – До самого горького конца.
Я выкручиваю себе запястье, в сотый раз пытаясь найти угол, при котором могла бы выскользнуть из этих кандалов. Пускай они и не тугие, но держат меня крепко. Из них не выбраться. Не то чтобы это имело какое-то значение. Даже если я смогу сбросить с себя эти цепи и прорваться за дверь, куда я пойду?
Мой вздох завершается проклятием. Разве Фор не обещал прислать кого-то, кто позаботился бы обо мне? Не знаю, как долго я уже здесь вишу. Голодная. Мучимая жаждой. Грязная. Больше всего я мечтаю о возможности помыться, очистить себя от слоя этой пыли, липнущей к рукам и ногам. Но никто не приходит. А кто остался? Все, кто когда-то служил во дворце, теперь обращены в камень. Фор уже наверняка это обнаружил.
