Она отворачивается и ковыляет назад, через завалы, ее тело более согбенное и дряхлое, чем я когда-либо видела, как будто все годы жизни наконец-то ее нагнали. Но душа ее излучает чистую целеустремленность, самую сильную, что я когда-либо ощущала.
И я шагаю за ней.
– Фэрейн! – ее имя вибрирует, отражаясь от все еще дрожащих стен, грозящих обрушить на меня надтреснутый потолок. Не обращая на это внимания, я реву снова и снова, мне отчаянно нужно услышать ее ответ. Этот голос, который прозвучал – этот пустой, далекий, гулкий голос, – это был голос того облаченного в кристаллы существа, которое заслонило меня в камере. Фэрейн, но не Фэрейн.
Что с ней случилось? Что это за магия окутывала нас? Что стало с той мягкой, задумчивой, мудрой и тихой женщиной, которую я полюбил? Эта женщина вообще еще существует? И существовала ли?
– Фор!
Моих ушей достигает отчаянный крик. Я не могу к нему прислушаться; вся моя энергия брошена на то, чтобы разнести тот каменный барьер, что стоит между мной и моей невестой. Я должен пробиться через него. Я должен найти ее, заключить в свои объятия, как-то заставить вновь стать той версией себя, которую я знаю. Той женщиной, которая никогда бы не сделала того, что совершила эта женщина.
– Фор! Помоги нам!
Это Хэйл. Ее страх пронзает туман моего безумия, резко приводя меня в чувство. Выругавшись, я разворачиваюсь. Груда щебня, блокирующая дверь лазарета, частично сдвинулась, настолько, что моему капитану удалось приоткрыть дверь и просунуть в нее руку. Но два крупных камня остались на месте, крепко удерживая ее. Хэйл никак не найти рычага, чтобы их сдвинуть. Полсекунды я колеблюсь. Все мои инстинкты велят мне мчаться за Фэрейн, позабыв весь гнев, всю боль, все предательство. Но я не оставлю Хэйл в ловушке. Я пообещал Сулу, что она выживет. Она должна выжить.
Мир вновь содрогается, когда я бросаюсь на эти последние камни. Стиснув один обеими руками, я поднимаю его над головой, напрягая мускулы, и сокрушительно опускаю на второй. Он бьет по слабой точке, и валун идет трещинами. Я бью снова, и в третий раз. На четвертом ударе камень раскалывается надвое. Я отталкиваю куски в стороны, чтобы Хэйл сумела открыть дверь. Она вываливается наружу, принц Теодр – сразу за ней. Его мягкая человеческая кожа так густо покрыта пылью, что он почти похож на трольда. Его яркие голубые глаза – так похожие на глаз Фэрейн, что у меня сердце сжимается, – моргают, глядя на меня, изумленные в тусклом свете камня лорста, который он стискивает обеими руками.
– Упасите меня боги! – вопит он. – Мне показалось, будто весь дворец собирается рухнуть нам на голову!
– Так и было, – отвечает Хэйл в тот самый миг, как я рычу:
– Так и есть.
Принц издает горлом какой-то тонкий, беспокойный звук.
– А вы не думаете, что, быть может – и я тут ничьи чувства задеть не хочу, – но, может, нам стоит подумать о том, как побыстрее убраться отсюда?
Игнорируя его, Хэйл поворачивается ко мне. Пускай она и ослабела от множества ран, глаза ее горят ярче, чем прежде, в них пылает ужасный, обжигающий свет.
– Где королева? – с трепетом спрашивает она.
Я показываю на обрушившийся сталактит, перекрывающий проход.
– По ту сторону.
– Живая?
Я киваю.
– Морар тор Граканак! – выдыхает она. Не говоря больше ни слова, она принимается за дело, почти так же рьяно, как и я сам, пытаясь расчистить путь. Мне нужно сказать ей остановиться, подумать о ее ранах. Некоторые из тех порезов глубоки и лишь едва начали подживать. Они снова откроются, если она не будет осторожна, и она истечет кровью еще прежде, чем мир рухнет. Но она меня не послушает. Сейчас в ней горит огонь, который я не до конца понимаю.
Работая бок о бок, мы поднимаем, ломаем и растаскиваем камни. Теодр пытается помогать, но в основном путается под ногами. В итоге Хэйл рычит ему отойти в сторону. Землю под ногами сотрясают частые толчки. В мою грудь змеей заползает ужас. Сумел ли Сул покинуть нижний город? Успеет ли хоть кто-то их них добраться до Промежуточных врат вовремя? Неужели я так долго и глупо цеплялся за пустые надежды, что теперь слишком поздно действовать? Моя проклятая заносчивость! Проклятое, упрямое нежелание смириться с провалом!
И все же, даже пока эти мысли гремят у меня в голове, лишь одна сила теперь толкает меня вперед: Фэрейн. Фэрейн. Я должен добраться до нее. Я должен отыскать ее до того, как настанет конец, должен отослать ее из этого мира, в котором ей никогда не было места. Быть может, она заслуживает смерти в забвении обвала за то, что сделала. Мне все равно. Невинная или виновная, ангел или разрушительница, но я не отправлюсь в объятия Глубокой Тьмы, пока не буду уверен, что она в безопасности.
