Со сжавшимся горлом и сердцем, раздавленным в клетке груди, я несу ее обратно на пустую кровать в дальнем конце этого зала, игнорируя внимательные, опасливые взгляды прочих больных, мимо которых прохожу. Аккуратно уложив Фэрейн, поправляю ее руки и ноги, приглаживаю волосы, накрываю одеялом ее маленькое тельце. В самом конце я вновь всматриваюсь в лицо возлюбленной. Ее лоб гладок. На губах играет слабая улыбка. Нежно, благоговейно я провожу костяшкой пальца вниз, по изгибу ее щеки, упиваясь этим простым прикосновением.
Затем я поворачиваюсь и обращаюсь к Хэйл:
– Охраняй ее. Не своди с нее глаз ни на секунду.
Хэйл кивает и заводит плечи назад.
Сделав несколько глубоких вдохов, я расчесываю волосы пальцами. Затем шагаю обратно через зал туда, где Рат съежился на своей постели, все еще слишком слабый, чтобы с нее встать.
– Ваше Величество! – выдавливает он, в отчаянии стискивая одеяла. – Клянусь, я не намеревался ничего этого делать. Это не моя вина, это был не мой выбор, это не…
Я выбрасываю вперед руку, хватаю его за перед рубахи, наполовину сдергиваю с кровати.
– Рассказывай, что случилось, – рычу я, подтаскивая его лицо к своему.
– Фор, ну в самом деле! – у моего локтя возникает мадам Ар. – Я бы предпочла, чтобы ты не калечил моих пациентов.
Игнорируя ее, я смотрю прямо в водянистые глаза Рата.
– Рассказывай, что случилось. Живо.
– Я не знаю! – Рат мотает своей жалкой головой, тщетно пытаясь разжать мои пальцы. – Клянусь! На меня будто что-то нашло. Какая-то идея, давление, от которых было не убежать. Мысль не из моей головы, но казалось, что она так же реальна, как и любая другая, что у меня рождалась. Она понукала меня, заставляла меня действовать! Я пытался с ней бороться, пытался сопротивляться, но я… я…
– Достаточно, Фор! – голос мадам Ар пронзает красный вихрь в моем мозгу, заставляя меня перевести взгляд на нее. – Он говорит правду, и ты это знаешь. Этого мужчину отравили. За свои действия он не в ответе.
Ар права. Я тоже перенес то, что сейчас описывает Рат. Я помню, как мне казалось, что эти чувства заполняют меня до тех пор, покуда я уже не мог отделить их от своих собственных ключевых потребностей. Противиться им было словно противиться желанию дышать. Под их влиянием я чуть не убил Фэрейн. Чуть не надругался над ее телом, а затем не уничтожил ее. И я никогда себя не прощу. Мне требуется весь самоконтроль, который я могу призвать, чтобы не разбить несчастную голову моего министра о каменную стену. Рука дрожит от желания поддаться этому импульсу. Но Рат не заслуживает этой ярости. Это себя самого мне стоило бы наказать. Если раог превращает мужчин в монстров, то я был самым худшим монстром из всех. Я позволил ему обратить себя против женщины, которую люблю. Как могут с этим сравниться прегрешения Рата?
С огромным усилием воли я разжимаю кулак, позволяя Рату упасть обратно на кровать. Отвернувшись от его сотрясаемого всхлипами тела, я смотрю на Фэрейн, лежащую на своей постели. Дыхание хрипит у меня в груди, резкое, как удары шахтерской кирки. Я должен задать тот вопрос, что вертится на языке. У меня нет выбора. Если бы мог, я бы его не задавал, не заставлял бы себя выслушивать тот ответ, что за ним последует. Но этого не избежать. Больше никак.
На мгновение я встречаюсь глазами с Хэйл. Ее лоб чуть хмурится, она не понимает.
Затем я резко разворачиваюсь к Рату.
– Последнее, что ты помнишь – расскажи мне. Прежде, чем тебя охватила ярость.
Рат лежит на подушке, лицо у него ошеломленное, сбитое с толку. Он качает головой.
– Ничего. Ничего! Я был… я… – Он закрывает глаза и кладет руку на лоб. – А! Да, я… я кое-что помню. Это было после… казни. Мы с принцем Сулом сидели в приемной, обсуждали случившееся.
Мои губы растягиваются в оскале.
– И вы с ним пили?
Рат несколько раз моргает.
– Да. – Он наконец кивает. – Принц повелел подать крильге. Я помню, как он сказал, что нам нужно чем-то подкрепить свои нервы после…
Окончания фразы я не жду. Я разворачиваюсь и вылетаю из помещения, ярость вновь застит все мысли. Я поднимаюсь по ступеням лазарета, толкаю дверь и выхожу в каменный проход, опустив голову вниз, словно морлет, готовый к атаке.
– Ваше Величество!
Я останавливаюсь. Ссутулив плечи, я медленно оглядываюсь на Хэйл. Она стоит в дверях лазарета и глядит мне вслед.
– Кажется, я велел тебе не спускать с нее глаз, – рычу я.
Хэйл стоит прямо и неподвижно.
– Скажите мне, куда вы идете. Скажите, что…
– Я собираюсь сделать то, что должен был сделать уже давно. Но я был слишком большим трусом.
Хэйл поджимает губы.
– Вы собираетесь встретиться с Сулом.
– Все верно.
Ее лицо приобрело жутковатый серый оттенок, ее мягкая кожа стала того же цвета, что и образования доргарага, запятнавшие ее шею и щеку.
– Позвольте мне пойти с вами.
– Нет. Оставайся и присматривай за Фэрейн.
Ее челюсти напрягаются.
– Прошу вас, мой король. Позвольте мне пойти с вами.
