Мы прибыли к одному из речных городков. Трольдские дома нависают надо мной, вырезанные прямо в высокой стене каверны, они тянутся на много этажей вверх. Я не могу ничего толком разглядеть, потому что осталось слишком мало лорстовых фонарей, но я различаю признаки разрушения и ущерба, несомненно вызванных самым последним ворочанием. Весь нависающий над нами город словно готов вот-вот обвалиться в реку. В воздухе также разлилась странная дымка, зеленоватый туман, висящий над поверхностью воды и липнущий к каждому камню.
– Где мы? – спрашиваю я, когда Мэйлин спешивается, ступая на каменную пристань, вдающуюся в реку. Я стискиваю руками седло морлета, мне не хочется присоединяться к ней.
– Этот городок звался Мурзуш, – говорит Мэйлин, поднимая свою палку, чтобы свет ее кристалла устремился вверх, отражаясь от тихих фасадов ближайших домов. – Место совершенно непримечательное, важное лишь для тех, кто когда-то здесь жил.
– Когда-то здесь жил?
– Да. Теперь они почти все уже мертвы. А те, кто еще нет, скоро умрут.
Я делаю резкий вдох и ощущаю вонь яда. Горькую, жгучую, мерзкую. Яд раог. Теперь понятно, что это за зеленая дымка. Драконьи пары. Поднимающиеся из глубин мира, просачивающиеся сквозь трещины и расселины, загрязняющие воздух.
Я видела воздействие раога. Я пострадала от рук тех, кто был порабощен его влиянием. Я поднимаю глаза и гляжу вверх, на эти призрачные строения. В скольких из них лежат растерзанные тела горожан, обратившихся друг против друга? Сколько родителей умертвили собственных детей, сколько влюбленных разодрали друг друга на клочки? Сколько же боли и разорения эхом отражалось от этих ныне тихих улиц?
– Зачем мы прилетели сюда? – чуть слышно спрашиваю я, выдыхая эти слова меж твердых от кристаллов губ. – Разве яд не проберет и нас тоже?
– Раогу не пробиться через джор, – говорит Мэйлин. – Оставайся погруженной в камень – и будешь в порядке. Кроме того, уже прошло несколько часов и пары начинают рассеиваться. – Она делает мне знак спешиться. Я с неохотой подчиняюсь, оставляя морлета стоять в воздухе над водой, в то время как мои ступни касаются причала. – Что до того, зачем мы здесь, – продолжает ведьма, – здесь могут быть выжившие. Дети иногда не так резко меняются под воздействием раога. Вот только до них никто не добирается вовремя. Трольды слишком боятся сами надышаться яда, так что и близко не подходят, пока не будут уверены, что он рассеялся. Но нас подобное не заботит. Так почему бы и не сделать доброе дело, а?
Оболочка моего джора дрожит, грозя опасть. Мысль о каком-то ребенке, пережившем тот ужас, что здесь творился… мне невыносимо думать об этом. Но в то же время я не могу развернуться и бежать прочь, если есть хоть малейший шанс, что Мэйлин сказала правду. Я следую за ней по наклонной тропе вдоль отвесной скалы. Пустые двери и окна всех этих наполненных смертью жилищ словно бы выдыхают порывы ядовитого воздуха, когда мы проходим мимо. Совсем скоро мы видим первые призраки зверств. Жестокие смерти, кровавые и чудовищные. Мужчины, женщины. Дети тоже. Хвала богам за то, что я обернута камнем, иначе пала бы беспомощной жертвой того ужаса, что столь рьяно пытается пробиться сквозь мою защиту.
– Вот так и работает раог, – говорит Мэйлин, ее голос совершенно лишен чувств. – Иногда он вынуждает их наносить увечья самим себе, а иногда вызывает яростную ненависть ко всем живым существам. А зачастую и то и другое.
Мы поднимаемся к верхним улицам и здесь обнаруживаем останки свары. По меньшей мере пятьдесят трольдов встретили здесь свой конец, конечности вырваны из суставов, головы отодраны от плеч. Следы зубов, обглоданные торчащие кости… я не могу смотреть. Мой джор дрожит; мне требуются все мои силы, чтобы удерживать его, оставаться в безопасности, укрытой внутри.
– Здесь, – говорит Мэйлин, резко останавливаясь перед черным проемом. На вид здание ничем не отличается от всех прочих, мимо которых мы прошли, и все же она направляет свой свет так, чтобы заглянуть внутрь. – Там кто-то есть. Слушай.
Я наклоняю голову, затаив дыхание. Сперва ничего. Затем…
– Плач, – шепчу я.
Не дожидаясь подтверждения, я переступаю порог, оставляя залитую кровью улицу позади. Внутри еще более болезненно темно, лишь кое-где вконец потускневший лорст слегка очерчивает мебель. Это был жилой дом. Возможно, семейный. А что же сама семья? По большей части мертва, на той улице снаружи.
Но не вся. Пока еще нет.
– Фэрейн! – резко окликает меня ведьма со спины. Я ее игнорирую. Входя все глубже во тьму, я позволяю камню вокруг моего сердца опасть, позволяю кристаллу, покрывающему мои плоть и дух, растаять. Я пока не полностью восстановила свою способность ощущать чувства других, но дар все еще здесь. Когда последние следы джора спадают, оставляя меня уязвимой, я тянусь к этому дару. Он откликается, сперва нерешительно. Положив руку на ближайшую ко мне стену, я взываю к лежащим в ней кристаллам. Они тут же отзываются. Вибрации разбегаются от моего прикосновения, неся с собой мое восприятие.
