Вот. Я нашла ее. Девочка, сжавшаяся в комочек в дальней комнате. Образ, возникший перед моим божественным даром, столь ярок, что я практически вижу ее, даже в этой непроглядной темноте. Я следую за этим образом, следую за этим страхом, который взрывается на моих чувствах яркими, пронзающими уколами. Маленькая часть меня жалеет, что я опустила джор.
Подавив эту мысль, я спешу дальше, пока не добираюсь до двери. Разломанная и частично свалившаяся, она оставляет лишь небольшое отверстие, выходящее в маленькую комнату за ней, в спальню с круглой каменной кроватью. Здесь горит один-единственный лорст, который сжимает в руках крохотный ребенок-трольд с узловатыми коленками. Ее длинные белые волосы покрывают ее лицо и плечи, а голова низко опущена, и все тело сотрясается от рыданий.
– Хири! – восклицаю я, это одно из немногих трольдских слов, что я знаю. – Хири! Я тебя вижу! – Разбитая дверь не дает мне войти, но зазора должно хватить, чтобы я смогла вытащить из-за нее ребенка, если девочка подойдет ко мне. – Посмотри на меня, малышка! Я могу тебе помочь. Пойдем со мной, и я…
Ребенок вскидывает голову. Ее глаза ярко полыхают, сияя в свете ее камня. Ее губы расходятся, обнажают зубы. Зеленая пена капает с ее рта и вниз по подбородку. Какое-то мгновение мы обе будто загипнотизированы, каждая в ловушке ошеломленного взгляда другой.
Затем она бросается вперед, ее скрюченные пальцы тянутся вверх, пытаясь выцарапать мне глаза.
Я уклоняюсь и перекатываюсь, все еще сжимая в одной руке отломанную рукоять своей булавы. Единорог с ревом проносится мимо меня в вихре пламени, его кинжально-острые копыта проходят в считаных дюймах от моей головы.
Вирмейр! Ну конечно же, ликорны вооружены вирмейровыми клинками, способными прорезать не только трольдские оружие и броню, но и трольдские шкуры. Я вскакиваю на ноги и тут же разворачиваюсь лицом к всаднику, который как раз поворачивает голову своего скакуна. Глаза мужчины ярко полыхают адским пламенем, отражая огонь, окутывающий зверя. Эти двое сливаются в этом пламени в единого смертоносного врага. А я пеш. Безоружен.
Гул какой-то энергии бьет по моим обострившимся чувствам.
Я оборачиваюсь, мое зрение будто становится четче. Прореха в ткани мироздания движется в воздухе над мертвым великаном. Я знаю, что это значит. Ликорн пускает своего скакуна в новую атаку, а я швыряю сломанную булаву в сторону и бегу к той голове так быстро, как только способны нести меня мои ноги. Пламя проносится у меня за спиной. Я прыгаю.
– Кнар, ко мне! – кричу я. Мускулы моих ног сжимаются пружиной, и я отталкиваюсь ото лба великана, устремляясь прямо в пустой воздух.
Мой морлет вырывается из прорехи в реальности, черное облако серы, плюющееся искрами. Я хватаюсь за его седло, подтягиваюсь наверх, а зверь несет меня в небо. Подо мной ревет разъяренный ликорн, его единорог дерет воздух своими передними ногами, неспособный преследовать нас на высоте.
Слева взрывается вспышка агонизирующего магического света. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть прореху в стене защитных чар. Какую бы контрмагию силы Рувена ни швыряли на чары Мифатов, она наконец сработала. Поток ноксаурийских берсерков протискивается через узкий проем, убивая друг друга в своей безумной потребности добраться до врага. Мгновение кажется, будто их собственные мертвые тела загородят разрыв, дадут Мифатам время усилить свою магию. Но вместо того они делают пробоину еще шире, и волна остервенелых психов хлещет внутрь. Черный яд капает с их глаз, ртов и ноздрей.
– Прореха! – кричу я, подавая сигнал ближайшим из моих ортоларок. Они одолели второго великана и спешат назад, к пробитым воротам. Мифаты изо всех сил стараются заделать те повреждения, что нанес боевой молот циклопа, но теперь им грозит натиск обезумевших от вирулиума воинов. Прежде чем ноксаурийцы добираются до дыры в воротах, сверху на них опускаются морлеты. Каменные булавы пробивают черепа и отшвыривают воющие тела в разные стороны. Берсеркам не сравниться с трольдскими воинами.
Я заставляю Кнара сделать медленный поворот, украв мгновение, чтобы перевести дух, и оглядываю поле внизу.
– Добро пожаловать обратно, тупая ты зверюга, – рычу я. – Хорошо вздремнул? – Кнар фыркает, и дым кольцами вырывается из его ноздрей.
– Трольд! – Я перевожу взгляд вниз, туда, где на земле распростерлось тело великана. Ликорн взобрался на своем скакуне вверх по холму спины гиганта и теперь воинственно машет в мою сторону своим объятым пламенем клинком. – Вернись и сразись со мной! Или ты боишься драться на ровной земле?
Пора избавить поле боя от этой угрозы.
