- Наверно, ему наш классный воспитатель господин Кочкин что-нибудь наговорил. Он вчера был у меня, перерыл весь стол, просмотрел все книги, сказал Митя.
- Не будем гадать. Пойду и выясню...
Директор Соколов, видно, ждал.
- Госпожа Ульянова, - начал он торжественно, - мы, то есть дирекция Самарской мужской гимназии, учителя и классные наставники, прилагаем все наше усердие, чтобы оградить вас от новых бедствий.
Мария Александровна внимательно слушала.
- Нам известно, что ваш старший сын Александр...
- Речь, по-видимому, идет о моем младшем сыне? - перебила его Мария Александровна и чуть приметным движением оттянула воротник от горла.
- Да, да, речь идет о Дмитрии Ульянове, гимназисте пятого класса. Но я хочу сказать, что ваш второй сын, Владимир, тоже не отличался примерным поведением. Нам известно о его участии в студенческих беспорядках в Казани. Ваша старшая дочь, Анна, находится под гласным полицейским наблюдением. Неужели вам мало страданий от старших детей, чтобы пускать и третьего вашего сына по весьма опасному пути?..
- Я вас не понимаю, господин директор, - снова прервала его Мария Александровна. - Митя плохо ведет себя? Ленится?
- Это было бы поправимо. Дело гораздо хуже, - продолжал директор. - Мы надеемся видеть в вашем младшем сыне образованного молодого человека, способного верой и правдой служить царю и нашему любезному отечеству. Но я с прискорбием должен отметить, что воспитание, которое он получает в гимназии, непоправимо разрушается дома.
- Но что же случилось, господин директор?
Соколов выдвинул ящик стола, вынул большую книгу в сером переплете, тисненном золотыми колосьями, и Мария Александровна узнала том сочинений Помяловского.
- Эта книга из нашей домашней библиотеки, - все еще недоумевая, заметила мать.
- Вот именно, - словно обрадовался директор, - эту книгу изъял из стола вашего сына наш классный наставник господин Кочкин. Весьма опытный педагог, должен заметить, пекущийся о нравственном облике своих воспитанников.
Мария Александровна поняла теперь истинную цель регулярных посещений их дома Кочкиным: за ее пятнадцатилетним сыном тоже велась полицейская слежка.
- Известно ли вам, сударыня, что сочинения господина Помяловского признаны весьма вредными для юного возраста? Это запре-щенная цензурой книга! - веско сказал директор и протянул ее матери.
Мария Александровна откинула переплет, прищурила глаза и прочитала вслух:
- "Знаете ли вы, что значит честно мыслить..."
- Что, что? - переспросил директор.
Мать закрыла книгу.
- Я прочитала первые слова на первой странице.
Директор снял пенсне и пронзительно посмотрел на Марию Александровну. Ее лицо было спокойно и непроницаемо.
- Я настоятельно прошу вас, сударыня, просмотреть вашу домашнюю библиотеку, изъять из нее вредные книги, чтобы оградить ваших детей от пагубного влияния запрещенной литературы. Вы образованная женщина и мать, и вы должны позаботиться о том, чтобы ваши дети читали только полезные книги.
- Хорошо, господин директор, я просмотрю нашу библиотеку и позабочусь о том, чтобы мои дети читали действительно прекрасные книги, - сказала Мария Александровна.
Директор проводил мать недобрым взглядом. Водрузив на нос пенсне и обмакнув перо в чернильницу, стал писать донесение попечителю Казанского учебного округа:
...Инспектор усмотрел на столе том сочинений
Помяловского, признанных вредными для юношеского
возраста и запрещенных. Это сочинение было взято из
домашней библиотеки...
По поводу этого случая я беседовал с матерью о
вреде книг отрицательного направления для юношеского
возраста и просил ее закрыть своему сыну доступ в
домашнюю библиотеку...
Дома Мария Александровна еще раз просмотрела книгу Помяловского.
- "Знаете ли вы, что значит честно мыслить..." - прошептала она и подошла к книжному шкафу. На полках аккуратными рядами стояли книги, и из них выглядывали синие, красные, белые закладки. Вынула наугад книгу Чернышевского, по закладке раскрыла ее. Наверно, отчеркнул Володя. Он очень любит эту книгу - "Что делать?". Любит образ Рахметова.
Велика масса честных и добрых людей, таких людей
(как Рахметов. - Примеч. авт.) мало; но они в ней - теин
в чаю, букет в благородном вине; от них ее сила и
аромат; это цвет лучших людей, это двигатели двигателей,
это соль соли земли.
Мария Александровна поставила книгу на место. Вот книга с закладкой Саши. Это он делал такие красные закладки. Рылеев. "Иван Сусанин". Саша подчеркнул:
Предателя, мнили, во мне вы нашли:
Их нет и не будет на русской земли!
В ней каждый отчизну с младенчества любит
И душу изменой свою не погубит...
Кто русский по сердцу, тот бодро и смело
И радостно гибнет за правое дело!
Саше было восемь лет, когда он выучил наизусть это стихотворение и, обычно стеснительный в выражении своих чувств, с особым жаром и глубоким проникновением в высокий смысл слов декламировал его в кругу семьи.
Мария Александровна перебирала книги Писарева, Добролюбова, Пушкина, Некрасова... Во всех закладки ее детей.
Поставила книги на место, прикрыла дверцу шкафа.
