— Но ты же не принадлежал ему от рождения, — вставил Рэй. — Ты запечатлен на дом Рива, как и я, верно? Просто когда ты остался из прайда один, Нейгал забрал тебя к себе, так? Потому что он был командиром твоего туртана. Тебе он нравится не потому что запечатлен, а потому что он такой человек, верно?
— Какая разница, нравится мне хозяин или нет? — Призрак терялся, не зная, как отвечать Рэю в присутствии Дика и как отвечать Дику. По понятиям вавилонского этикета юноша вел себя просто непристойно, обращаясь к чужому рабу напрямую. Будь здесь господа — они бы сделали Дику суровый выговор, будь Призрак хозяйским от рождения морлоком — он бы просто игнорировал Дика, но Призрак был морлоком армейским, и привык отвечать всякому вышестоящему, хоть и не всякого слушаться. Поэтому он все больше нервничал и раздражался, отстаивая ту картину мира, к которой привык с рождения.
— Асли бы он был он жестокий или нечестный человек?
— Господин Нейгал — хороший господин, — отчеканил Призрак. — Господина «если бы» Призрак не знает.
— А, ладно, — вздохнул Дик. — Идем, Рэй. Если ты хочешь поговорить с Нейгалом — идем.
— Нейгал не станет со мной говорить, сэнтио-сама.
— Станет, — сквозь зубы процедил Дик, и скулы у него прямо-таки запылали. — Зараза! Я и недели не пробыл в Вавилоне — а меня от Вавилона уже рвет!
— Ох, капитан, — сказал Рэй. — Часом не вздумали вы в одиночку тут все перевернуть?
— Почему в одиночку? Нас двое, Рэй-кун.
Самому себе удивляясь, Рэй пошел за ним следом. Он и не представлял себе, что Картаго так быстро на него подействует. Имперские порядки уже стали привычны — но сейчас он вспомнил, с какой болью он к ним привыкал. Самым трудным было угадывать настроения людей. В доме Рива это было не нужно. Но сейчас Рэй воспринимал как оскорбление то, что раньше считал должным: Нейгал не станет с ним что-либо обсуждать. Сейчас ему почти хотелось, чтобы Нейгал его оскорбил. Чтобы хотя бы так встал с ним на одну доску. Но почему? Прежде ведь такого не было… Он был так же покорен, как Призрак, он не знал, что бывает иначе. То есть, это нельзя даже называть покорностью — покориться значит все же принять какое-то решение, он же никаких решений не принимал, а просто жил так.
Вслед за Диком он вошел в обеденный зал — и тут Джек сорвался с места, обежал стол и прыгнул на юношу, обхватив его руками за шею, а ногами за талию.
— Я без него не уеду! — крикнул малыш, обернувшись. — Ай! Ты чего?
Дик щекотнул его по ребрам, чтобы он разжал руки, поймал под мышки, поставил на пол и строго сказал, присев, чтобы смотреть в глаза:
— Джеки-тян, ты уже большой мальчик. Если ты останешься со мной, кто присмотрит за мамой? И папа огорчится, если ты не приедешь. Не бойся, ничего плохого мне не сделают. Мастер Нейгал — хороший человек. И Рэй останется со мной, если мастер Нейгал позволит.
— Этого нельзя допустить, — Кассандра, промолчавшая весь ужин, резко поднялась из-за стола и повернулась к Дику. — Вы обязаны запретить ему!
Рэй снова ощутил непонятное вдохновение, рождающее слова прямо на языке.
— Мастер Суна ничего мне не может запретить, раз он больше не капитан, а ваш пленник. Запретить мне может леди Констанс, я ее вассал, но она меня поймет и запрещать не станет, потому что Дик — ее вассал тоже. А у вас я позволения спрашивать не буду. Просто останусь здесь, и все; пойду жить туда, где скрываются ваши умирающие — может, смогу облегчить кому-то последние часы. Буду жить или умру — мне неважно. Вы меня создали на убой и таким, что смерти я не боюсь.
— Вот, — сказала Кассандра, поворачиваясь к Нейгалу. — Это как раз то, о чем я говорила, Эктор. Поведенческое расстройство.
— Это выбор свободного человека! — леди Констанс поднялась из-за стола.
— Он не человек! — Кассандра уже почти кричала.
— Кого вы хотите в этом убедить — его? Меня? Себя?
— Вас? Это бесполезно, я знаю. Ваши убеждения держатся на ничем не подтвержденной догматической вере, вы не прислушаетесь к логике.
— Попробуйте логически доказать, что Рэй мыслит, говорит и поступает не как человек.
— Вы можете говорить, что угодно, сударыня, но свое подсознание вы не обманете. Вы видите перед собой не человека, а прямоходящую ящерицу. И от этого ощущения вы не отделаетесь, сколько бы вслух ни говорили обратное.
— Почему? Мне встречались люди самого разнообразного вида: карликового роста и гигантского роста, с самым разным цветом кожи, с сожженными лицами, с протезами глаз, рук и ног. Одной конечностью больше, одной меньше, одна хромосома туда или сюда — какую сильную волю к безмыслию нужно иметь, чтобы полагать, что это делает человека нечеловеком!
— Тихо, женщины! — Нейгал стукнул ладонью по столу. — Уймитесь, прошу вас. Уже поздно, детям пора спать. Пусть юная сеу уложит братика в кровать и сама укладывается.
Джек, разинув рот, зачарованно смотрел, как мама ссорится с чужой тетей, уже забыл про Дика и дал Бет себя увести. За ними ушел лорд Августин — присмотреть, как он сказал, чтобы они вовремя легли спать. В зале остались Нейгал, леди Консанс, Кассандра, Дик и Рэй.
