— Он оказался достаточно взрослым для того, чтобы убить, — возразил ей высокий и худой мужчина, седые волосы которого были переплетены в косы. — А впрочем, хватит болтовни, заслушаем свидетелей.
По одному вызвали свидетелей кровавой бойни, и Дик заметил, что капитаны выслушивали их как-то снисходительно, свысока. Один из свидетелей — Дик вспомнил его лицо, тот находился рядом с Джорианом, — потребовал ответа и за убийство рейдера. Звали его Андраш Каллиге, и Дик понял, что он — что-то вроде посла рейдеров при тайсёгуне.
— Вопрос о вашей вире будет решен отдельно, — прервал его речь Шнайдер. — О том, чтобы выдать преступника вам, не может идти и речи, учитывая ранг и положение убитой. Его кровь принадлежит дому Рива.
— На кой ляд он нам нужен, — огрызнулся Каллиге. — Что, Дэлве помогло бы, если бы мы пошили коврик из его шкуры и постелили ей под дверь? Но вот этот человек, — Каллиге ткнул пальцем в Моро. — Обещал Джориану пять тысяч дрейков за участие в деле, и у меня есть свидетели. Эти деньги должна получить Дэлва.
— Эти пять тысяч дрейков, — квелым голосом проговорил Моро. — Доля из выкупа за доминатрикс Мак-Интайр, ее брата и сына. Но они мертвы, и вы сами слышали от Джориана это. При многочисленных свидетелях, — тут Моро улыбнулся. И вправду, несколько человек только что показали, что перед смертью Джориан прочувствованно рассказывал о гибели семьи Бет. Каллиге пришлось закрыть рот и сойти со свидетельского места, но, прежде чем заговорил следующий свидетель, он развернулся и громко заявил всему собранию:
— Вот что, господа хорошие. Вам, конечно, вольно нас, солдат удачи, презирать, нам от этого не холодно и не жарко. Но сдается мне, леди и джентльмены, что в последние десять лет вы не очень далеко от нас ушли, и не так уж много различий между вами и нами, кроме одного: когда в Братстве заключают сделку — то ее держатся.
С этими словами, он вышел, а перекрестный допрос свидетелей продолжился — впрочем, и он скоро закончился, потому что с делом все было яснее ясного.
— Ричард Суна, что вы можете сказать по сути дела? — раздался голос распорядителя. — Ввиду того, что вы находитесь в оковах, можете не проходить на свидетельское место.
Дик растерялся, не зная, как начать, и сказал первое, что пришло в голову:
— Я вам ничего не сделал…
В горле у него запершило, и пока он откашливался, капитаны начали возмущенно переглядываться и перешептываться — только Шнайдер, да еще Моро сидели неподвижно и молча смотрели на него.
— Да, я вам ничего не сделал, — громче сказал Дик, и шумок стих. — Я был себе учеником пилота на «Паломнике», просто выполнял свою работу и учился, и тут на борту оказалась леди Констанс со своей приемной дочерью, которую вы потеряли десять лет назад. А за ней пришел вот этот вот человек, — Дик показал на Моро. — Чтобы забрать Бет. То есть, дочку вашей… той женщины. Он сам еще вчера хвалился, что готов был убить весь экипаж «Паломника», и убил бы, если бы они сами не погибли на охоте — и все ради того, чтобы вернуть вам вашу принцессу. Прикончить пять человек только потому, что они ему мешают. Меня он собирался оставить в живых только из-за… — Дик сглотнул. Это надо было сказать, хотя все его существо, вся гордость восставали против этого. — Из-за того, что он извращенец и захотел меня.
Кто-то присвистнул.
— Лесан, ты и в самом деле рискнул делом, чтобы потискать очередного мальчика?
— Ричард Суна — классный пилот, — холодно ответил Моро. — По своей скромности он об этом умолчал. Что он классный мечник — вы уже поняли из показаний свидетелей.
— Чтобы зарезать безоружную женщину, не нужно быть классным мечником, — бросил старик с косами.
— Лорел была вооружена, — возразил Шнайдер.
— Он зарубил троих в одну секунду, — сказала женщина с платиновыми волосами. — Я видела с балкона, это было как удар молнии. Первосортная работа.
— Вас, синоби, хлебом не корми, дай посмотреть как пускают кровь! — возмутился старик. — И эта ваша программа конвертации пилотов — одно зло!
— Ну, почему зло, — хохотнул краснокожий дядька. — Просто проводится через жопу.
Дик стоял ни жив не мертв. Прокатилось эхо смешков, распорядитель ударил жезлом о пол и навершие жезла запело.
— Траур! — напомнил распорядитель. — И уважение к суду. Говорите, Ричард Суна.
Дик сделал два глубоких вдоха, вытер пот и продолжил:
