Рэй попал на это место двое суток спустя. Он зашел навестить Дика, и сообщить ему, какое хорошее убежище они нашли неподалеку от стекольного комбината — тепло, близко и до плантаций бустера, и до водных резервуаров. Но на грузовом пандусе его встретила растревоженная дзё, имя которой он не смог вспомнить с ходу — точнее, не был уверен, Анна это, Цинтия или Леонида — и, причитая, сообщила, что сэнтио-сама пропал во время инспекторской проверки. Ничего более толкового от нее добиться не удалось, по ее рассказам получалось, что Дик просто растворился в воздухе.
От Марии было больше толку — она доискалась Сан и расспросила ее о том, куда ушел Дик, но когда Рэй добрался до вентиляционной трубы, ему стало понятно, что морлок туда не втиснется.
— Я найду его, — пообещал он женщинам, но с трудом представлял себе, как это получится. Нужно было приниматься за дело быстро, у него сердце становилось чёртом при мысли о том, что Дик блуждает где-то в подземельях один, без еды и даже без света — но он даже не мог определить, куда ведет эта проклятая труба.
Рэй потратил почти сутки на то, чтобы добраться до Аквиласов и вернуться к комбинату с Актеоном (большая часть этого времени ушла на ожидание конца рабочей смены). Тэка тоже не знал, куда выходит воздухозаборник, но зато представлял себе принцип, по которому устроены эти сооружения — и скоро спустился с Рэем на уровень жизнеобеспечивающих коммуникаций и вышел к подземному резервуару.
Дика здесь, конечно же, не было. Не мог же он дожидаться их здесь один, в темноте и холоде. Да и был ли он здесь?
— Динго, след, — скомандовал Рэй. — Капитан Суна. Ищи капитана!
Динго покрутился, но следа не нашел. Однако что-то такое он унюхал в воздухе, потому что поскулил в потолок, а потом кинулся в озерко. На другом его берегу (то есть, на плотине, через которую перекатывала вода), он заметался у входа в еще один коридор.
Рэй разделся, скрутил лохмотья в узел и привязал его к голове.
— Возьми, — Актеон отстегнул свой налобный фонарик.
— Не, он мне больше мешать будет, — отказался морлок и спустился в воду.
Выплыв на том берегу, он оделся и вошел в коридор, указанный Динго. Стены коридора были помечены лемурскими каракулями. Рэй уже успел узнать, что обозначает человечек с огромной головой, половину которой составляет рот, и маленьким круглым пузом. Он обозначает, что данный путь ведет в пещеры бустерных плантаций, где лемуры кормились и куда стаскивали органический мусор. А намалеванный чем-то темным на пузе у человечка крестик явно показывал, что Дик направился не куда-нибудь, а именно туда.
Но Рэя больше беспокоил другой значок: отпечаток вымазанной в маркере лемурьей ладошки. Он обозначал, что здесь поблизости — ничьи катакомбы, где совершенно реальна опасность быть съеденным.
Рэй бросился в коридор, крикнув:
— Вперед, Динго! Ищи!
Время, проведенное в ничьих подземельях, Дик измерял в розариях, и вышло у него около сорока, что означало порядка десяти часов, не считая того времени, что он проспал и провел без сознания. Заснул он вскоре после того, как заблудился, а заблудился — после того, как наобум кинулся прочь из бустерных пещер.
К этим пещерам он дошел по светящимся меткам, оставленным, как видно, лемурами. Этот путь занял шесть розариев. Розарий он сделал себе в детском комбинате из какого-то шнурочка, и, перебирая узелки, шагал без страха, ведомый лемурскими метками и ощущением, что его и тут не оставят и что не просто так ему пришлось покинуть детский комбинат. Это была не конец пути, даже не остановка, а поворот на новый маршрут, на новую спираль миссии. В Пещерах Диса жатвы хватало, нивы готовы были осыпаться впустую, а работников недоставало просто катастрофически.
Дик последний раз ел утром, поэтому когда он почувствовал знакомую с корабельных времен вонь — а органические отходы, которыми питают бустер, всегда и везде пахнут одинаково — он даже обрадовался. По крайней мере, в этих пещерах он не умрет от голода.
Потом он различил впереди еле заметное свечение — не такой свет, каким бывает свет дня или лампы, а мертвенно-желтый, не проясняющий тьмы, но делающий ее еще гуще в сравнении с собой. Нити бустерной грибницы, устилающие и пронизывающие органическую подложку, были точно нарисованы на ткани темноты, расстеленной по всей гигантской пещере. Дик ускорил ход, не разглядел решетку заграждения и довольно крепко впилился в нее лицом.
Он упал на колени, высказав свое мнение об этой решетке словами хоть и из синдэнского лексикона, но все же из той его части, которая выдавала в сохэях воинов, а не монахов. Отдышался, проверил, идет ли кровь из носа — нет, не идет — нащупал эту решетку рукой и начал обшаривать ее, ища возможности добраться до бустера.
