Сердце мглы полностью

К вечеру чаще останавливался. Уговаривал себя отдохнуть. Пробовал сбить незнакомые тёмно-коричневые плоды. Находил паданцы, но те оказывались надкусанными и подгнившими. Подумывал сплести из травы леску – видел, как это делали индейцы, – но не знал, из чего сделать крючок. Да и не был уверен, что леска получится достаточно прочной.

Вторую ночь провёл в неизменных терзаниях.

Дождь притупил жажду. Просыпаясь, Артуро жадно пил воду из черешков. Засыпáл, а проснувшись, думал о еде. Вспоминал, как два года назад впервые оказался на Амазонке. Тогда нанятые им проводники рыбачили с лодки. Ловили сомов на кусочки курицы. Обламывали им иглы с плавников и бросали их под скамейку – один сомик откатилась к обнажённым ногам Артуро. Он не придал этому значения, а рыбёшка присосалась к его коже. Проводник помог её оторвать. От укуса осталось кровоточащее пятно. Артуро тогда злился, а сейчас… Поутру набрёл на тёмную речку. Забрался на ветви росшего в ней дерева и свесил ноги в воду. Просидел дольше часа. Никто к его стопам не присосался. Даже завалящая пиявка ими не заинтересовалась. Артуро размышлял, можно ли есть пиявок, а потом вспомнил про кайманов. Перепугался. Выдернул ноги из воды. Обулся и побрёл дальше. Кажется, на юг.

Развлекал себя, представляя, как годом или двумя годами позже торжественно явится в Город Солнца. В отглаженной песочной рубашке-сафари, в песочных брюках-карго и в коричневых экспедиционных ботинках на толстой подошве. Шустов-старший в письме дяде Гаспару писал: «Кажется, смерть, так уж сложилось, – единственный надёжный путь в Город Солнца, в наш с тобой „Дом Соломона“». Артуро превзойдёт и дядю, и Серхио. Поднимется туда живым. Останавливаясь отдохнуть, рисовал себе мощёные улицы и каменные дома возрождённого Эдема. Забавлялся, гадая, какими окажутся его богатства. Вообразил, что Затрапезный и дель Кампо обнаружили не чавинские руины, а подлинное государство амазонок. Почему бы и нет? Шарль де ла Кондамин в восемнадцатом веке писал, что амазонки, видя надвигавшуюся волну конкистадоров, со всеми пожитками ушли по одному из притоков Мараньона на север, в никем не обжитые леса. Значит, осели где-то тут, неподалёку. Даже аргонавты, мечтавшие о золотом руне, были бы впечатлены их богатствами! Амазонки ели с золотых блюд, пили из золотых кувшинов. Они возводили «дома солнца», украшенные золотыми и серебряными истуканами наиболее прославленных женщин. Гаспар де Карвахаль писал, что домá амазонок выложены серебряными плитами, а сидения и столы у них тоже из серебра и золота. Вот вам и Город Солнца! Город, выложенный золотом, позволяющим вводить человеческие души в рай…

Артуро не был уверен, что идёт на юг. Не позволял сомнениям одолеть его. Ждал, что рано или поздно выйдет к большой реке. Потерял очки. Минутой ранее поправлял их на переносице, а теперь потерял. Почему сразу не заметил? Хотел вернуться и осмотреть свою тропу, но не смог определить, где она пролегла. Как ни крутился, всё казалось одинаково неторным. В итоге забыл, куда именно направлялся.

Пошёл наугад.

Ощупал изодранный карман. Очков в нём не было. Ощупал карманы брюк. Ничего. Зажигалка тоже пропала. Обидно. Артуро терял сознание. Витал в маревных видениях, просыпался. Понимал, что лежит на взгорбленных корнях. Вставал. Через несколько шагов падал. Пробовал ползти, но вновь терял сознание. Очнувшись, думал, что ослеп, не сразу понимал, что наступила ночь и он лежит лицом в покрывавшей землю прели. Шевелился и чувствовал, как движением отпугивает кого-то. Не обращал на это внимания. Продолжал, подтягиваясь руками, ползти. Не разбирал направления, не знал, сколько дней прошло с тех пор, как его бросили индейцы. Наткнувшись на лужу, пил. Земляной осадок и панцири мёртвых насекомых не вызывали отвращения. Наткнувшись на гниль брошенных плодов, впивался в них зубами, высасывал их зловонную мякоть. Не чувствовал боли в воспалённых дёснах. Боль вообще притупилась. Была постоянным, но далёким фоном, сопровождавшим каждых вдох и каждый удар сердца.

Пробудившись в очередной раз, с удивлением обнаружил, что лежит на спине. Подумал, что кто-то нашёл его и перевернул. Возможно, подумал, что Артуро мёртв, и оставил лежать. Но Артуро был жив! Крикнул в надежде, что к нему вернутся. Вместо крика из горла вырвался хрип. Артуро продолжал хрипеть, чувствуя, как в груди рвутся лёгкие. Потерял сознание. А когда очнулся, уже рассвело. Глаза затянуло липкой коркой, похожей на гной или скисшее молоко. Пришлось насилу проморгаться.

Артуро дышал. Вся его жизнь была дыханием. Ни шевелиться, ни тем более ползти не мог. Только дышать. Чувствовал копошение в подмышках и паху. На верхней губе угадывал тёмный нарыв. Быть может, раздуло после укуса летучей мыши. Или пиявки. Или чего-то ещё. Неважно…