Несколько раз патрули, разосланные Максимом, проходили в пяти-шести метрах от ямы, в которую закопался Салли. Он пережидал там приступы лихорадки и проводил долгие ночи бездействия. Истощённый болезнью и голодом, укрывался банановыми листьями, будто хоронил себя. Заметил на противоположном берегу туземцев и переходить туда не решался. Зои, хлопая в ладоши, шептала ему на ухо, какой он смелый и удачливый – сумел ползком пробраться мимо бдительных теней.
Салли следил за биваком. Приближался к нему лишь потемну. Старался подслушать разговоры беглецов. Не понимал, что они задумали. Уже видел руины крепостного поселения, но особого интереса к ним не проявил, а три дня назад благодаря громкому голосу Димы услышал о лестнице за скальной складкой. Ночь провёл неподалёку от бивака, на рассвете увязался за беглецами. Следовал за ними по лестнице, но не подходил ближе чем на сотню ступеней. Увидев бегущих ягуаров – мозаику из крупных плит базальта – и сообразив, что подъём заканчивается, Салли затаился. С ужасом прислушивался к начинавшейся ломоте в костях.
По спине ударила волна холода. Салли не знал, как поступить. В отчаянии рванул вперёд. Выскочил на обзорную площадку. Увидел расчищенный парапет и открывавшуюся за ним котловину. В изумлении уставился на нижние ярусы и боковые террасы возрождённого Эдема. Озноб притих. Двадцать лет назад, сидя под баньяном в Ауровиле, они с Шустовым мечтали однажды ступить на порог легендарного города. Увидеть его дома, первыми проникнуть в его тайны. И вот Салли здесь. Мечта сбылась. Но за двадцать лет случилось слишком многое, чтобы вид Города Солнца по-настоящему исцелил. Не было ни триумфа, ни торжества. Салли упал на колени. Плакал навзрыд, давился слезами. Из жалости к жизни, которой его лишил Шустов. Если бы только можно было всё перевернуть, перечеркнуть и переписать заново. И войти сюда, на восточную площадку второй террасы, вместе с Сергеем. Вскрикнуть от радости. Бросить в воздух любимую стетсоновскую шляпу. И смеяться. Смеяться до боли в груди. Обнимать Шустова, наслаждаться тем, как через обычную непоколебимость Сергея просачивается улыбка.
– Мы сделали это! – послышалось далёкое эхо.
–
Сальников потерял сознание. По нему ударил самый долгий и утомительный приступ лихорадки. Не было перехода к жару и поту. Его просто бросило о каменную твердь. Растоптало. Выкрутило ему внутренности, сгустило и раскалило кровь.
Салли очнулся глубокой ночью. До рассвета не мог пошевелиться. Лежал оглушённый осознанием скорой смерти. Если лихорадка продолжит нарастать, он не продержится и пяти дней.
Поднявшись на колени, Салли обнаружил неподалёку кровавые следы. По клочкам шерсти понял, что вчера тут разделывали животное. Кажется, оленя. Рога, копыта и всё, что могло бы остаться после разделки, исчезло. Здесь хорошенько прибрались. Поживиться было нечем. Салли в отчаянии сжал кулаки, а потом заметил, что на листе бегонии лежит прожаренный кусок мяса. Не поверил увиденному. Не понимал, как раньше не обратил внимания на запах. Ведь запах жареного мяса был повсюду! От него сводило скулы. Рот наполнялся слюной. Салли набросился на подачку. Призрачный голос Зои вовремя его отрезвил:
– Не торопись!
Дочь была права. Минутами позже Салли вырвало. Съев всё, он бы перевёл запас, которого при бережном пережёвывании хватит на несколько дней. Салли помедлил, не зная, выбрать ли из рвоты цельные кусочки мяса. В конце концов решился обойтись без них. Прибрал за собой, чтобы не оставлять следов. Если Максим вернётся, пусть думает, что до мяса добрались дикие звери. Ведь мясо ночью наверняка принёс именно Шустов-младший. Положил на место, где подстрелил или поймал оленя. Наверное, решил оставить нечто вроде благодарственного подношения местным духам.
Салли знал, что делать. Спустился обратно в крепостное поселение. Дошёл до каменистого утёса. Уселся в кожаное кресло Скоробогатова. Даже уснул в нём, поджидая темноту, а ночью переполз к реке. Таясь, перебрался на противоположный берег. Меньше чем за час перенёс на полуостров металлические ящики.
Аркадий Иванович намеревался использовать их для расчистки горных завалов, если те преградят ему путь в Город Солнца. В ящиках лежало всё необходимое. Защищённые от влаги бумажные патроны порошкообразной взрывчатки – смесь аммиачной селитры и тротила, её используют в горной промышленности, на открытых работах и в шахтах. Две взрывные машинки. Водостойкие электродетонаторы с платиноиридиевым мостиком накаливания. И катушки сапёрного медножильного провода. Шахбан ещё в верхнем лагере под Икитосом рассказал Салли, как соединить их в работающую электровзрывную цепь. Аркадий Иванович подстраховался на случай, если с Шахбаном что-нибудь случится и взрывнику потребуется замена. Случилось. Потребовалась. Но Скоробогатов не предполагал, как всё обернётся.
