Кровати с пышными балдахинами, письменные столы – кроме тех, что были сделаны из камня, – деревянная и тканая драпировка стен, картины в резных рамах и гардеробы – всё истлело, как и память о соляриях. Но сохранились пожелтевшие от времени человеческие кости. Они были всюду. В спальнях, в гончарных помещениях и в аркадных галереях. Те из соляриев, кто не сбежал из возрождённого Эдема в последние годы его существования, погибли здесь, в горной котловине. Судя по трещинам и пробоинам в черепах, смерть многих была насильственной. Лезвия мечей, наконечники стрел и пули настигали местных жителей в их собственных домах, где они, возможно, надеялись укрыться от царивших снаружи беспорядков. Кто истребил соляриев и зачем? Безголовые туземцы? У них не могло быть ни мечей, ни кремнёвых ружей. Тогда кто? Чем закончилось создание города творческой свободы, жителям которого была
– Обязательно проверь, надёжно ли выводные провода держатся в капсюле, но сильно тянуть не надо. Легонько подёргай, – наставляла Зои голосом Шахбана.
– Проверю, – смиренно кивал Салли. – Подёргаю.
Сальников хотел бы остаться в одном из домов-колодцев. Считал, что Шустов-младший не заинтересуется террасами с их простенькими строениями, когда в его власти оказался нижний центр возрождённого Эдема. Однако Салли обнаружил расставленные в зарослях силки, едва не угодил в один из них. Продвигался с осторожностью. Поначалу с ужасом думал о силе и неутомимости Максима, накрывшего Город Солнца тенётами своего невидимого присутствия. Потом Салли разглядел беглецов на дне котловины. Они шли вчетвером. Скоробогатовы куда-то запропастились. Но, главное, беглецов вёл седой заросший старик в дикарских одеждах. Вот кто ставил силки. Вот кто принёс подношение местным духам в виде жареного мяса. Обычный отшельник. Безумный дикарь.
– Обязательно разомни патрон взрывчатки. Убедись, что порошок в нём не слежался. Только не порви бумажную оболочку, – наставляла Зои голосом Шахбана.
– Разомну, – с дрожью шептал Салли. – Не порву.
Завалившись в гончарном помещении одного из домов-каанчей, Сальников переждал новый приступ лихорадки. Очнувшись, немедля отправился к северной лестнице. Забрался по ней на третью, пахотную террасу – шестой из семи поясов возрождённого Эдема. Там отыскал жёлоб горного ручейка. Привёл себя в порядок. Убедился, что жёлоб был расчищен вручную. Значит, отшельник им пользовался. Значит, приходил сюда. В отчаянии Салли заторопился назад, к северной площадке, и поднялся на седьмой, верхний пояс.
Наслаждаясь порывами горного ветра, долго стоял, глядя вниз и удивляясь причудливости созданного Затрапезным и дель Кампо поселения. Насилу отвлёкся. Отправился на поиски убежища и обнаружил, что на пахотных террасах прятались свои жилые здания. В отличие от зданий первых двух террас, они размещались в выдолбленных и естественных скальных пещерах. За внешней стеной каменной кладки, отгораживавшей и маскировавшей внутренние дома, скрывался лабиринт из комнат и залов, соединённых проходами, сетью воздуходувных каналов и дренажей.
Наскоро осмотрев несколько пещер, Салли убедился, что их глубина, как правило, не превышала пятнадцати метров. Местами внутренние помещения обвалились. Раскрошившийся сланец и комки слипшегося известняка похоронили под собой наиболее глубокие проходы. Из-под завалов сочились белёсые ручейки, давно вышедшие за пределы проложенных тут сточных желобов и подтачивавшие самые крепкие из возведённых в пещерах стен.
Некоторые из внутрискальных домов оказывались двухэтажными, и верхний этаж, приближенный к поверхности горы, как правило, стоял рассечённый сотнями белоснежных струн – корней, опущенных деревьями на поиски влаги. Они проникали через щели в естественной «крыше», жадно стелились по полу, затем вытягивались на первый этаж по лестнице, в тесноте лестничного проёма переплетаясь в толстые жгуты, и там находили долгожданные озёрца и протоки, впивались в них и за десятки метров питали древесину и листья растущих на хребте деревьев.
Бродя наугад по несложным лабиринтам некогда жилых коридоров, Салли натыкался на разработки гипса, на шахты с выходами каменной соли и другие шахты, затопленные или засыпанные глыбами скального лома. Испугался, что настенная резьба, остатки чавинских барельефов, порой переходивших со стен на потолки, а в некоторых комнатах покрывавших и пол, увлечёт его, поглотит без остатка. Вырвался из пещер. Не сдержав стон, сдавил ладонями виски. Чувствовал, как отчаяние и обида приближают новый приступ лихорадки, и пытался себя успокоить.
– Надрежь верхушку бумажного патрона. Деревянной толкушкой сделай углубление в порошке аммонита и введи в него детонатор – так, чтобы снаружи остались выводные провода, – наставляла Зои голосом Шахбана.
