Сердце мглы полностью

Тебя удивляет, что я искал сердце мглы, но разве ты не понимаешь того, о чём писал Хаксли: «Большинство людей ведёт жизнь, в своём худшем виде настолько мучительную, а в лучшем – настолько монотонную, бедную и ограниченную, что позыв бежать её, стремление превзойти себя хотя бы на несколько мгновений есть один из основных аппетитов души и всегда им было… Стремление бежать своей самости и окружения присутствует почти в каждом почти постоянно»? В тебе нет того же аппетита души? Тебя устраивает жизнь, описанная Спенсером как «заставляющая выбиваться из сил сегодня, чтобы обеспечить себе возможность делать то же самое и завтра»?

Мои поиски начались задолго до того, как я расшифровал дневник Затрапезного, до того, как впервые услышал о Городе Солнца и заподозрил в нём отголосок mysterium tremendum. Мои поиски начались примерно в твоём возрасте, когда меня дни и ночи не покидал один отрывок из «Фактов и комментариев» Спенсера. Я перечитывал его десятки раз, а выучив, продолжал твердить по памяти. Он писал о безначальности, беспричинности и вечности бытия. Столько теорий, научных и мистических, о том, каким было сотворение мира, и ни одной – ни единой, даже самой фантастической, – о том, что ему предшествовало. И ты думаешь, я мог отказаться от возможности увидеть сердце мглы, пусть бы ценой оказалась моя жизнь?

«Тайны предметов, постигаемых нашими чувствами, лежат вне пределов нашего разума, но ещё неразрешимее и недосягаемее для него оказываются загадочные тайны пространства, вмещающего в себе всё сущее. В то время, как первые из них могут быть объяснены, по мнению верующих, сотворением мира, а для агностиков кажутся объяснимыми гипотезой мировой эволюции, тайны пространства не поддаются никаким объяснениям. Как деисты, так и агностики одинаково вынуждены признавать за пространством присущие ему вечные свойства и допускают, что оно, со всей совокупностью своих свойств, предшествовало сотворению мира и эволюционному процессу.

При таких обстоятельствах, если бы человечеству даже удалось проникнуть в тайны жизни, оно встретилось бы за их рубежом с ещё более загадочными и неисповедимыми тайнами. То, что нельзя себе представить как сотворённое или выработанное путём эволюции, раскрывает перед нами факты, происхождение которых ещё непостижимее, чем происхождение фактов, которые наблюдаются у видимых предметов…

Пустопорожняя форма бытия, которая, после того как она исследована по всем направлениям в такую даль, в какую может проникнуть в неё воображение, раскрывает за рубежом постигнутого им протяжения неисследованную беспредельность, сравнительно с которой всё оно оказывается лишь бесконечно малою величиной».

– Неисследованная беспредельность… – с грустью прошептал Покачалов.

– Со времён Спенсера его слова не утратили значения. Одни космологи заявят, что Вселенная была сингулярностью – точкой с нулевыми измерениями, другие расскажут о квантовой теории поля. Вместе они будут рассуждать о пространственно-временной пене, существовавшей в бесконечно малую долю секунды после Большого взрыва. Но никто из них не возьмётся предположить, что ему предшествовало. Учёным остаётся открывать закономерности во времени и пространстве, выискивать непоколебимые константы, однако учёные неспособны объяснить, что их породило, почему они сформировались и остаются именно такими – неизменными и познаваемыми. Одна лишь мысль о возможности заглянуть в неисследованную беспредельность Спенсера внушала мне трепет!

Даже если бы я точно знал, что ошибусь, как ошибались тысячи людей до меня, если бы знал, что в конечном счёте разочаруюсь, я всё равно доверился бы сердцу мглы. Потому что так поступает человек. И наша видовая цель – познать мир в его происхождении и назначении, познать сущность самогó сознания, даже если познание будет горьким, если изменит человека и человеческого в нём не останется ни на толику, ни на гран. Не имеет значения, ошибусь я или нет. Войду в монолит или упрусь в его физическую оболочку. Главное – верить, что разум – ключ и что вселенная, вручив его нам, не могла не спрятать где-то дверь, которую мы должны отпереть. Меня никогда не устраивала теория, будто жажда познания – эволюционная уловка, заставляющая нас развиваться и не позволяющая терять мотивацию для дальнейшей жизни. Нет. Я верю, что жажда познания ведёт сюда, к сердцу мглы. Верю, что оно не единственное, какие бы формы ни обретало. Люди наверняка уже находили и теряли другие сердцá, открывали их и прятали. И будут находить их в будущем, когда человек окажется готов.

Не забывай, мы дети на берегу безбрежного океана мироздания, бросающие в него камни и наблюдающие за тем, как по его поверхности расходятся круги. Я ухожу в океан, погружаюсь в его глубины, чтобы познать его. И лучший способ сделать это – самому стать океаном, прервав цепочку перерождений, разорвав непрерывность своего сознания.