– Мазама не горный козёл, на гору не взлетит. – Максим говорил тише, Ане пришлось придвинуться к нему вплотную. – Я всё обыскал, и… Северный угол полукружия упирается в отвес. Но там не тупик. Я продрался через кусты вслед за оленем и… Понимаешь, там вроде скальной складки, закуток. Он весь зарос и со стороны сливается с отвесом. Так вот, если обогнуть складку, там в камне вырублена лестница. Не какие-то отдельные ступени, не уступы, нет. Настоящая лестница. И каждая ступень в ширину, не знаю, метра три, наверное. Она начинается в скальной складке, идёт между отвесными стенами и выводит на площадку – ту самую, где я заметил движение, метрах в десяти над землёй. И площадка прямиком над полукружием. Понимаешь? Она и есть центр концентрических кругов. Именно к ней направлены люди на стенах, да и сами здания.
Аня затаила дыхание. Боялась пошевелиться, словно могла спугнуть Максима, как он ранее спугнул мазаму.
– Площадка тоже заросла, – продолжал Максим. – Там всё затянуто ползучими и стелющимися деревьями, кустарниками. Из-за них-то ничего и не видно со стороны. Я решил, что площадка – как амвон, с которого вещали местные жрецы, но оленя рядом не было. Он где-то спрятался. Я стал искать вход в какую-нибудь пещеру или грот. А нашёл ещё одну лестницу. Такую же широкую. Как и первый марш, она вела от площадки наверх, но теперь не вбок, а прямиком в скальный отвес. Куда-то в сторону вершины. Там если пройти чуть вперёд, то в горе открывается целая расщелина. Понимаешь, Ань? Шлифованные ступени. Какие-то узоры на стенах слева и справа, я толком не разобрал… Это не тропка к горному святилищу на выступе. Не ложбинка для избранных. Это самый настоящий парадный проход. Так что мы ошиблись. Думали, Город Солнца – севернее или южнее нашего полуострова. Нет, он в глубине горы, где-то под вершиной. Мы нашли его порог. Наши руины – бедный индейский пригород возрождённого Эдема. Или, скорее, пограничная линия для защиты от теней. Судя по картинам Вердехо, раньше они не брезговали перебраться через реку и штурмовать стены
– Значит, мы его нашли, – выдохнула Аня. – Город Солнца.
– Значит, нашли.
Аня не решалась задать главный вопрос, не хотела торопить Максима, но молчание затягивалось, и Аня не сдержалась – спросила:
– И что теперь?
– Знаешь, меня влекло наверх, словно в водоворот. Это как наваждение. Я ведь прошёл несколько ступеней по второй лестнице. И отец внутри уговаривал не останавливаться, идти дальше.
– Но ты остановился.
– Да. Потому что подумал о тебе. Ты должна была узнать. Другим можем не говорить. Если мы с тобой сегодня ночью отправимся за Марденом…
–
– Да, Ань, – рассеянно ответил Максим. – Мы должны сделать выбор. Если пойдём по лестнице, это надолго. К Мардену и маме точно не успеем.
– А если проберёмся через теней и вызовем помощь, то потом сможем вернуться. Спасём других и поднимемся в Город Солнца. Сейчас о лестнице никому не скажем. Никто её не найдёт.
– Может быть, – согласился Максим. – Но ты и сама понимаешь, шансов мало. Кандоши лучше нас ориентировались в джунглях, но погибли. Даже толком не отошли от южного прохода.
Аня не знала, что сказать. Разговор об Испании лишил её последних сил. Внутри было слишком тепло и безмятежно. Никаких мыслей. Взгляд Максима устремлялся куда-то далеко – в места, Ане пока недоступные и непонятные. Вспомнился сон, в котором Максима, выхваченного светом, вознесло в небо, а саму Аню отбросило в крысиное мельтешение грязи и мусора трухильского побережья. Страшный сон. Вот только Аню он больше не пугал. С тех пор как они побывали на побережье Перу, она изменилась.
Аня взяла Максима за руку и шепнула ему:
– Сделай выбор. И я пойду за тобой. Мы пойдём вместе.
«О люди, грешники! Куда вас только не заводят алчность и честолюбивые помыслы! Сколь неразумно взваливаете вы себе на плечи непосильную ношу и сколь заслуженно воздаётся вам за все ваши ошибки и безрассудства!» Артуро вновь и вновь повторял слова конкистадора Овьедо, написанные в его «Всеобщей и подлинной истории Индий». Овьедо несколько раз побывал в Новом Свете. Всегда возвращался домой, в Испанию. И Артуро намеревался во что бы то ни стало вернуться. Если не сможет идти, будет ползти. Не сдастся.
