Сумрак дописал неотправленное письмо, он с потухшей нежностью взглянул на птицу и спалил листок прямо между её лапами. И птица безумно вскрикнула, забивая крыльями растущее пламя.
— Ну извини, — он посмеялся слезам. — Лети уже. Лети!.. Не надо мне компаньонов. Я пламя. Пламя не сотрудничает с водой или небом.
Мрачная фигура юноши, едва различимая в потоках песка и ветра сидела на таком редком деревце, что не заметил хотя бы его тени лишь тот, кто разве бы не хотел этого. Сумрак задумался. Недавние воспоминания вновь истерзывали душу. Он до сих пор так и не решил для себя, что же ему делать. Не нашёл свой путь. А она, похоже, нашла, из-за чего была на два шага впереди его. Как же это злило!
Особенно…
— Тебе пора ложиться.
— Да. Хорошо, спокойной ночи, госпожа Лана.
— Нет, просто Лана, — девушка неохотно кивнула и стала подниматься по лестнице.
Но она тут же открыла глаза, как только женщина погасила свет в подсвечнике и бросила кору в огонь, мгновенно вспыхнувший в маленьком камине. Она пошла открывать дверь.
— Одну минуту.
— Кто-то пришёл, — тихо сказала Кира в своей комнате. — «И не только в дом».
Она села на просторной постели и сосредоточилась: «Госпожа Лана…»
Сумрак тенью сторожил вход у лестничной площадки на второй этаж.
— Госпожа, — послышался громкий и басистый голос.
— Конечно, — любезно пропустила путника с сумкой за спиной женщина.
Эльф быстро оглянулся на приоткрытую дверь её покоев. Он не обнаружил движения. И тут же переместился обратно на крышу дома, откуда свесился вниз головой, будто в прежние времена при Академии, сейчас Арт мог видеть тихие движения её губ, спокойные, как этот ветер:
— Тут так спокойно. Как давно я этого не ощущала.
Кира наконец, закрыла глаза. Странное дело, старушка не могла вызвать её доверия уже в силу возраста, но она впервые с момента, как покинула границы холодного и негостеприимного города орков чувствовала себя в невероятной безопасности. Сумрак невольно пропустил улыбку, как искру по губам и тут же нахмурил лоб, он встряхнул головой и вернулся на крышу, упершись плечами в конструкцию, что должна была на случай держать трубу дымохода, но её там не было. Юноша смотрел в звёздное небо.
— «Ты же пойдёшь через горы, игнорируя предупреждение, упрямая Кира. Если бы я только не был так глуп и беспечен, ничего бы этого не было, я наивно рассчитывал, что ты никогда не уйдёшь, что не я, а ты не сможешь оставить меня, хотя бы из-за того, что я скончаюсь от лени или несварения желудка без пыли. Не потому, что любишь, нет. На это я даже не рассчитывал. Да и я не знаю на самом деле, что такое любовь. Не способен, ты сама сказала. Но пусть немного, я был рад и гораздо больше смущён, когда она просто сказала мне это. Я думал, мои уши взорвутся, вот и всё. Всё, что мне действительно остаётся теперь: я скажу тебе — прости, прежде чем навсегда расправлюсь с тобой, у меня нет выбора. Он был у тебя, но если единственное, что ты выбрала — убийство, я не смогу тебя простить».
Месяц блеснул, словно подмигнув ему. Впрочем, что он теряет? Только время. Откинув тёмные волосы, эльф незаметно спустился через окно бывшей гостиницы заливаемого дождём города, с досадой слушая, как стук гулких капель всё больше усиливается, словно бьёт по сердцу и упрямо пытается пробудить в нём его самого. Исполненный решимости, в мгновение внутри забились крыльями сомнения, они безжалостно резали своими острыми краями все мысли. Вздохнув в тишине маленькой комнаты, Теневой скрыл себя в вараньей тени. Неколеблемый взгляд сменился, невольно он опускался по девушке, спокойно спящей на спине, она была почти неприкрыта, ничем. Эльф вздохнул, он тут же заставил себя отвести глаза Гребула, но стоило вернуться к своей жертве, блеск их изменился.
Арт почувствовал себя как-то иначе, приблизившись к её телу, такому доступному сейчас к нему, как никогда прежде. И жадная до знакомой крови улыбка расположилась на губах Гребула, он с тихим звуком скольжения о воздух вынул каменный холодный кинжал, но в то же время боязливо оглядывался, будто этот неуловимый звук мог хоть кто-то услышать. И вот, прямо перед ней, в его голове уже так реально построилась картина совершившейся мести. Он так ясно видит, чувствует это сейчас. Одно прикосновение — и её дыхание останавливается. Навеки. Так медленно, так чисто, как звон колокольчика, который он будет слушать и слушать, пока биение не угаснет, навсегда оставшись в памяти мёртвым следом. И тогда он сможет уйти. Может, даже вернётся домой, хотя, туда ему теперь тоже нет дороги. Слишком много времени прошло. Слишком много воды утекло.
— «Да, слишком много…»
Девушка развернулась спиной во сне, она смотрела в никуда. Его тень надвинула свою маску на лицо и Сумрак вновь погрузился в ещё кровоточившие воспоминания.
